Семнадцатилетний генерал: читать начало книги онлайн

Серия «Окопная правда Победы. Романы, написанные внуками фронтовиков»

© Карпов А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

За два года до начала войны Алексей окончил с похвальным листом сельскую школу-семилетку в родной деревне. Его родители работали в колхозе, а он помогал им, трудясь на каникулах. За старания и ударный труд юноша был направлен председателем местного сельсовета для продолжения учебы в ближайший районный центр. Умные люди на селе всегда были в цене, а образованные и грамотные ценились еще выше. В парне видели большой потенциал. Учился он хорошо, был активистом, происходил из трудолюбивой семьи, не запятнал себя ничем, был всеми любим, в меру озорничал в раннем детстве. Да и поддержали Алексея родные и близкие в его стремлении продолжить учебу в школе-десятилетке, какой не было у них в деревне. А потому уже в конце лета тридцать девятого года юноша уехал из родного дома, собрав свои нехитрые пожитки, сложив их в вещмешок да в небольшой узелок. В городе Алексея приняла на постой в своем доме семья пожилого родственника его отца. Тот работал на железной дороге. В благодарность за приют и стол парень не остался в долгу. Помогал главе семейства и его супруге в работе на огороде и в подсобном хозяйстве. Привозил из деревни продукты и гостинцы. Старался ничем не досаждать и не быть тем, кого могли бы назвать «лишним ртом» или «нахлебником». В период летних школьных каникул юноша уезжал домой, где работал в колхозе, чем существенно помогал своим родителям, зарабатывая трудодни, практиковавшиеся в качестве оплаты за труд на селе.

Так и перед началом войны, едва завершив обучение в девятом классе, он приехал домой, чтобы до осени, до старта нового учебного года, трудиться в местном колхозе. Первое время все так и шло и могло бы продолжаться дальше, если бы не началась война. Уже в середине лета был призван в армию старший брат, которому шел девятнадцатый год. А в августе, когда удалось собрать основную часть колхозного урожая, ушел на фронт и отец Алексея, оставив его за старшего мужчину в семье, на плечи которого ложилась забота о доме, хозяйстве, о матери, младших сестрах и пожилой бабушке. Но вскоре подошел конец лета, и ему пора было уезжать назад, в город, и продолжать учебу.

Алексей пребывал в тот момент времени в полной растерянности. Он не знал, как ему поступить: оставаться дома или ехать на учебу. Фронт был уже где-то рядом. Война приближалась к его родным краям. По дорогам мимо их деревни шли потоки беженцев, а им навстречу двигались войска и колонны армейского транспорта с грузами для фронта. Да и ему самому надо было выполнять наказы отца: оберегать родительский дом, мать и сестер, заботиться о них. Но и учебу в школе он бросать не хотел. А домашние давили в это время на него.

– Мы не пропадем, Алешенька, – твердила все время пожилая бабушка. – К зиме запаслись. Поезжай в город.

– Реши там все свои дела в школе и возвращайся назад. Армия вон какая у нас, все на фронт идут, – твердила мать, – должны скоро немца-супостата погнать к границе. Поживешь дома, пока отец воюет.

Порешили в семье, что Алексею действительно стоит уехать в город и появиться в школе, а после действовать по обстоятельствам: либо вернуться назад, либо остаться в городе и продолжить учебу. Но все в итоге устроилось не по одному из предполагаемых сценариев. Школа радушно встретила парня в своих стенах, были рады ему и преподаватели из числа тех, кто еще не ушел воевать. Но вместо уроков и занятий комсомольской повесткой его вместе с одноклассниками отправили на трудовой фронт: строить оборонительные укрепления где-то далеко за городом.

Две недели Алексей провел в полях, под открытым небом, в интенсивной и изнуряющей работе. Спал на соломе под брезентовым навесом, потом в колхозном амбаре, затем в шалаше и в наскоро отрытой землянке. Питался тем, что подвозили в котлах полевых кухонь. Иногда получал какие-то продукты от сердобольных деревенских жителей, наблюдавших со стороны за трудовыми стараниями ребят. А то просто голодал, как все те, кто был рядом с ним.

К концу сентября для школьников, работавших на строительстве земляных укреплений, все неожиданно закончилось. Голодные и измученные, почти ничего не ведавшие о том, что происходит на фронте и в тылу, они пережидали дождь в старом колхозном амбаре. В промозглую погоду, при сильном холодном ветре, после нескольких дней без горячего питания никто из них уже не имел сил для работы. У многих начались простудные заболевания. Помощи ждать было неоткуда. А потому самые малодушные из ребят, оставшиеся без контроля и присмотра старших, сбежали домой. Оставшиеся еще надеялись на что-то, из-за чего никуда не уходили, боролись с проявлениями слабости в своих рядах и верили в скорую победу над врагом, пережидая непогоду в продуваемых насквозь стенах амбара.

Донесшийся издалека шум работы двигателей взбодрил и обрадовал их, привел в чувство и заставил выйти из-под крыши. Казалось, что начала сбываться надежда на прибытие полевой кухни с горячим питанием, а может, на поставку грузовых машин, которые развезут ребят по домам. Но и к их удивлению, вместо какой-либо помощи в работе, вместо вкусных щей и выпеченного хлеба, вместо машин к ним подъехала целая колонна вооруженных до зубов мотоциклистов в чужой военной форме. Непонятная речь, отрывками распознаваемая теми, кто старательно занимался в школе немецким языком, лилась потоком. Незнакомая экипировка, кожаные куртки водителей, мышиного цвета шинели солдат, каски на головах, напоминающие своей формой перевернутые горшки, – все это заставило школьников застыть на месте от неожиданности.

Они стояли как вкопанные. Молчали, не в силах произнести хотя бы слово. Внезапно навалившийся страх и растерянность сковали их по рукам и ногам. Ребята просто наблюдали, как мотоциклисты вражеской армии подходили к ним, смотрели на них, переговаривались между собой, смеялись и закуривали. Один из солдат, стянув с лица к шее большие водительские очки, сначала внимательно, а потом с усмешкой посмотрел на замерзшего и трясшегося всем телом от холода Алексея, подойдя к нему почти вплотную. Юноша понял, что немец, обращаясь к остальным солдатам, пошутил по поводу него. Те в ответ громко рассмеялись. Только уже через пару секунд их смех на этом и закончился. Враг показал свою сущность. Резкий и внезапный удар был нанесен парню в живот, отчего он согнулся пополам, сдавленно и тихо вскрикнул, отступил на несколько шагов назад и повалился на бок, упав на мокрую от дождей землю. Немцы после этого почти хором и громко заговорили, закричали, будто командуя остальными школьниками. Потом хлопнул выстрел, столь неожиданный, а оттого громкий, и сразу закричали и завыли от ужаса девушки-школьницы.

Борясь с болью от удара в живот, Алексей поднял голову, чтобы посмотреть на происходящее возле него. На его глазах гитлеровцы кулаками и прикладами карабинов загоняли ребят назад в колхозный амбар, кричали на них, плевались и ругались. Когда школьники оказались внутри, один из солдат закрыл за ними ворота и подпер одну из дощатых створок лежавшим поблизости бревном, блокируя тем самым выход наружу. Девушки внутри амбара по-прежнему кричали от страха и плакали навзрыд. Кто-то из ребят громко бранился в адрес немцев. А мотоциклисты, смеясь, выпуская клубы табачного дыма, обмениваясь репликами и смеясь, шли назад, к своим трехколесным машинам, собираясь продолжить путь.

Неожиданно один из них повернулся в сторону амбара, из которого слышался девичий плач, оскалился, сплюнул, достал из кобуры пистолет, передернул затвор и несколько раз выстрелил, почти не целясь, навскидку, в направлении подпертых бревном ворот. Алесей от неожиданности и растерянности дернулся, лежа на земле. За стенами амбара кричали еще громче, плакали и рыдали. Как только последний в колонне мотоцикл набрал скорость, покидая место глумления немецких солдат над школьниками, юноша кинулся к товарищам на помощь. Ударом ноги он выбил основание подпорки у ворот, дернул на себя створку. В полумраке ему удалось сразу же разглядеть испуганные лица ребят. Они выглядели бледными, несмотря на загар от долгой работы под открытым небом. Девушки сразу же выбежали наружу. За ними последовали и несколько парней. Некоторые остались внутри, стояли молча и смотрели куда-то вниз.

Только по направлению их взглядов Алексей смог заметить то, что стало результатом появления перед ними немецких мотоциклистов. Самый старший из его одноклассников, назначенный бригадиром в одной из строительных команд, лежал на земле, раскинув руки и склонив голову набок. Куртка на его груди была распахнута настежь, обнажив взорам собравшихся ребят густо залитые кровью ворот свитера и шею парня. Глаза его безжизненно уставились куда-то вдаль, рот приоткрылся, грудь не вздымалась от дыхания, а лицо теряло цвет прямо на глазах. Земля под его головой пропитывалась кровью.

Алексей бросился к товарищу, упал перед ним на колени, схватил его за плечи, что-то приговаривая. Но вдруг отпрянул от него и поднял взгляд на остальных, которые будто бы уже все осознали и поняли, что выстрелы, сделанные гитлеровцем напоследок, стали смертельными для одного из них.

– Надо остановить убежавших! – резко и громко вырвалось у Алексея, моментального оценившего обстановку.

Он первым из ребят взял себя в руки, чего сам никак не ожидал, хотя лидерские черты иногда за собой замечал и был по характеру ответственным, но все же не считал, что у него есть присущие настоящему руководителю качества. Однако в этот момент он взял на себя роль вожака.

Ребята послушали его. Двое из них выбежали из амбара и бросились собирать поддавшихся панике и убежавших школьников. Остальные остались с Алексеем и все еще смотрели на погибшего товарища.

– Ему теперь ничем не помочь, – тихим голосом заключил один из парней.

До этого момента Алексей, как и большинство ребят из его бригады, еще никогда не видели так близко мертвого человека. Редкие похороны кого-либо из селян в родной деревне были несчет. В них все было предсказуемо, и сама смерть казалась естественным концом жизненного пути умершего. А тут прямо перед ними лежал только что лишившийся жизни одноклассник – полный сил парень, перед которым не так давно были открыты все дороги жизни.

– Ни машину, ни полевую кухню точно уже не дождемся, да и сами можем пропасть, – заключил Алексей. – Если немцы были на мотоциклах, а это, видимо, их разведка, то скоро и основные части нагрянут. Значит, уходить отсюда надо.

– Без приказа? – возразил кто-то из его товарищей.

– Неоткуда нам теперь ждать приказ! – оборвал его тот. – Подводы нет, мертвого бригадира везти не на чем. На руках не унести. У нас даже носилок нет. Здесь временную могилу отроем, а в школе сообщим о его смерти.

Алексей плотно сжал губы. Принятие решения за всех далось ему нелегко. Старший товарищ умер от раны почти на его глазах. Еще десять минут назад они стояли рядом, переговаривались о связи с руководством школы, обсуждали возможное время окончания дождя и возможный период прибытия полевой кухни. Теперь же он взял на себя ответственность решить судьбу тела своего бригадира. Никто ему не возражал. Школьники молчали, что говорило об их негласном принятии Алексея в качестве нового лидера в их маленьком трудовом коллективе. А сам он до боли стиснул зубы и боролся с желанием расплакаться от навалившегося горя.

В полной тишине и полумраке амбара была вырыта неглубокая могила под одной из стен, куда школьники под руководством Алексея стащили завернутое в брезентовый плащ тело своего товарища. Потом его засыпали землей и даже провели короткий траурный митинг, на котором уже никто из ребят не стеснялся своих чувств и не сдерживал слез.

Незадолго до наступления темноты два десятка школьников, ведомые новым бригадиром, покинули амбар и место строительства земляных укреплений и двинулись в обратный путь. Местности почти никто из них не знал, предполагалось лишь направление движения. Но ясным было Алексею только одно: следовать домой, к школе, нужно не по дороге, а вдоль нее, так как гитлеровцы уже шныряли где-то рядом и сталкиваться с ними снова никто не хотел.