Семнадцатилетний генерал: читать начало книги онлайн

– Я никуда не уйду, Виктор Афанасьевич! – выкрикнул он, пытаясь заглушить доносящийся до них обоих грохот разрывов авиационных бомб где-то в районе моста.

– Что?! – резко ответил ему тот, хотя прекрасно разобрал слова юноши.

– Я никуда не уйду! – повторил Алексей срывающимся от досады голосом, потому как начал понимать, что слова директора школы о его отправке домой прозвучали как приказ и потому обсуждению не подлежали. – Я останусь с вами! Буду в вашем распоряжении. Начну участвовать в работе подполья. Я сильный, выносливый. Могу пригодиться.

Мужчина внимательно посмотрел на него. Он по-отечески любил и уважал Алексея, хотя тот не был самым лучшим учеником, самым прилежным и успевающим по всем дисциплинам. Мог поначалу, в первые месяцы после своего появления в стенах школы, с кем-нибудь подраться, где-то похулиганить, доставить проблемы учителям. Но все это быстро ушло. Атмосфера учебного заведения, общественные поручения и внеклассные занятия дисциплинировали его. Алексей повзрослел, стал серьезнее. Он перестал досаждать преподавателям, подтянул успеваемость. А со временем вышел на первые позиции среди учеников старших классов по уровню ответственности за порученные дела.

С недавних пор они даже начали здороваться за руку, как равные. Это отмечали многие ученики в школе. Директор далеко не каждому протягивал руку для приветствия или общался так, будто они ровня. Он видел в Алексее надежного, ответственного человека, которому можно поручить любое важное дело.

И он не ошибся. Алексей оправдал все его ожидания. Перед ним сейчас стоял не юноша, всего полгода назад переступивший порог шестнадцати лет, а настоящий мужчина, способный принимать ответственные, твердые решения и стоять на своем.

– Нет! – сказал директор. – Возвращайся домой к матери и сестрам. Ты им сейчас очень нужен. Твой отец на фронте. Ты остался за него. На тебя легла вся ответственность за родных и дом.

– Разрешите остаться, Виктор Афанасьевич! – не отступал юноша, глядя прямо в глаза своему наставнику. – Я сильный, выносливый. Никогда ничем не болел. У меня крепкое здоровье. Я знаю, как обращаться с винтовкой и пулеметом. Умею ориентироваться на местности – вы нас многому научили. Я сдавал все нормативы на отлично. Я вам пригожусь и подполье, и в партизанском отряде. Буду вам полезен. Вы не пожалеете, если возьмете меня с собой!

Алексею казалось, что он выложил сейчас все свои доводы в пользу того, чтобы завоевать место в будущем формировании боевых групп подполья, явного и скрытого сопротивления врагу.

– Нет! – уже не так громко ответил директор школы.

Лукавства в словах своего ученика он не находил. Юноша был во всем прав. Он действительно мог бы стать полезным в любых будущих начинаниях. Пригодился бы и в партизанском деле, и в любом другом. Но он слишком молод, почти ребенок. Ему еще нет и семнадцати.

Мужчина вдруг осекся. Он вспомнил, что и ему когда-то, много лет назад, на заре начала Гражданской войны, было также всего семнадцать. В ту пору он добровольцем вступил в рабочее ополчение, потом в Красную армию. Воевал с Деникиным, затем с Врангелем, был дважды ранен. Алексей напомнил ему себя в уже далекие годы. Такой же решительный, смелый, храбрый и отчаянный. Две недели назад он даже хотел назначить именно его бригадиром школьного рабочего отряда, отправленного на строительство земляных оборонительных укреплений. Но выбрал другого юношу по той причине, что тот был заметно старше.

– Нет! – снова повторил он и добавил: – Это приказ! Возвращайся домой.

Алексей в ответ нахмурился, плотно сжал челюсти, резко повернулся и быстро зашагал прочь, давя в себе обиду из-за отказа директора школы в просьбе о зачислении его в списки потенциальных подпольщиков и партизан.

Через некоторое время он уже стоял перед воротами усадьбы своих родственников, у которых прожил последние два года в периоды школьных занятий. К удивлению юноши, ворота во двор и окна дома были заколочены досками, как делают хозяева, когда надолго или навсегда покидают свои жилища. Алексей прислушался к звукам. Дом и двор были безмолвны.

Идти сейчас парню было совершенно некуда. Путь к родной деревни был не близок. К тому же приближался вечер, холодало, поднимался сырой ветер. Желудок был пуст, давила смертельная усталость, переживания последних дней, и сильно хотелось спать. Он подошел к стыку забора и въездных ворот, ухватился за верхние края досок, подтянулся, перекинул сначала ногу, а потом и все тело и перебрался во двор. Найдя в потайном месте ключ от замка, отпер дверь, прошел внутрь дома и окончательно убедился в том, что хозяева жилища уехали, собрав пожитки, видимо, надолго и скорее всего вглубь страны, спасаясь от надвигающейся угрозы – войны.

Вещей внутри почти не осталось. Был беспорядок. Алексей нашел керосиновую лампу, зажег ее. Потом растопил печь, принес пару ведер воды из колодца во дворе, чтобы можно было умыться, постирать одежду, приготовить какую-нибудь еду. При этом он прекрасно понимал, что очень долго здесь пробыть не сможет. Скорее всего, уже завтра он отправится домой, к матери и сестрам. Да и оставаться в городе стало опасно – вот-вот должны были подойти к его пределам немецкие войска. Начнутся бои, так как на подступах имеются хоть и немногочисленные, но какие-то части Красной армии.

Не найдя ничего съестного, кроме нескольких головок лука и чеснока, плошки соли, нескольких сухарей с подплесневевшими боками да остатков масла на дне бутыли и поняв, что насытиться и восстановить этим силы он не сможет, юноша решил спуститься в погреб. Однако задача оказалась не из легких. Привычный вход в домашнее хранилище продуктов, расположенное неглубоко под землей, еще пришлось поискать, чему он был немало удивлен. Оказалось, что перед уходом хозяева дома довольно удачно замаскировали дверь всевозможным хламом. Алексей разобрал завал, закрывавший входную дверь в погреб. Спустившись в него, он убедился в том, что почти весь запас урожая, старательно и привычно заготовленный на зиму, остался на месте. Хозяева дома просто физически не смогли взять его с собой в полном объеме, а потому просто замаскировали хранилище продуктов. Алексей набрал картофельных клубней поесть сейчас и про запас, чтобы взять с собой в дорогу. Прихватил кочан капусты и пару морковок и поднялся наверх. Затем он тщательно восстановил прежний вид маскировки входа и только тогда приступил к приготовлению еды и стирке своей одежды.

Длительное пребывание на оборонительных работах, проведенных в последние дни в голоде и холоде, с ночевками на сыром воздухе, часто под открытым небом, отняло у него немало сил. Оказавшись в домашнем тепле, поев, помывшись теплой водой, он крепко уснул под старым хозяйским тулупом и проспал почти что сутки, не в силах пробудиться, ни на что не реагируя. Молодой организм восстанавливал утраченные силы и энергию, заряжался после длительной работы на пределе возможного. Его не тревожили посторонний шум и крики, доносившиеся с улицы. Он не слышал разрывов авиационных бомб, сброшенных немецкими самолетами во время их нового налета на войсковые укрепления возле города. Пробудился он лишь тогда, когда что-то тяжелое ударило о землю с невероятной силой где-то совсем рядом, отчего с одной стороны дома были выбиты оконные стекла, несмотря на слой досок, специально приколоченных снаружи.

Проснувшись, еще ничего не понимая, он начал судорожно осматриваться вокруг. Часов в доме не было, а потому точного времени он знать не мог, но по тени от едва появившегося за облаками солнца отчетливо понял, что день идет к концу и прошло на текущий момент уже не меньше суток, как он проник в жилище своих родственников.

Он вскочил с кровати, оделся и собрал свои старые вещи, которые были оставлены хозяевами дома на своих местах. Закинув за спину вещмешок, взяв школьный портфель с тетрадками и повесив на плечо котомку с продуктами, он запер дом, положил в привычное укромное место ключ от замка и перебрался через забор тем самым путем, которым сутки назад проник на территорию прежнего обитания своих родственников.

Только оказавшись за ее пределами, юноша понял, что стало причиной шума, пробудившего его от долгого сна. Неподалеку что-то горело за домами, пламя стояло высоко, а в небо устремлялся столб дыма. На соседней улице сильно накренило к дороге хозяйственную постройку, а пространство возле нее было усыпано ломаными досками, фрагментами бревен и еще какого-то мусора. Чуть поодаль почти горизонтально к земле лежало поваленное дерево. Еще одно в таком же положении виднелось дальше за домами.

– Город обстреливают! Смотри, чего германцы творят! Нас за людей не считают! – услышал Алексей за спиной громкий голос пожилого мужчины – соседа своих родственников, у которых он жил.

Он повернулся и увидел лицо собеседника. На нем было выражение отчаяния. Глаза были влажными, кожа на щеках обвисла, седина редкой щетины на них казалась еще белее, чем раньше.

– А твои еще три дня назад собрали пожитки на телегу и уехали, – промолвил он, глядя на юношу. – В Орел собирались идти. Там у них кто-то есть.

Алексей кивнул в ответ в знак того, что понял.

– Может, и тебе в том направлении двинуть? – спросил его сосед.

– Нет, я домой, в деревню, к маме, – тихо произнес юноша и направился в противоположную сторону, все время глядя на пламя пожара, возникшее, по словам его пожилого собеседника, от результата обстрела города немецкими войсками.

В процессе скоротечного сбора вещей в дорогу Алексей наскоро обдумывал свой план дальнейших действий. Возвращаться в родную деревню он не очень хотел. Его тянуло туда, где директор школы собирался создавать боевое подполье и партизанский отряд. И в этом деле он мог быть не один. Юноша попытался прикинуть в уме, сколько еще в городе могло быть таких же ответственных партийных работников и руководителей, кто еще не ушел на фронт, оставался на своем месте и имел поручение от властей оказывать сопротивление врагу на местах путем организации боевых групп и отрядов.

Алексей отправился к школе. Он все еще в душе питал надежду на то, что директор изменит свое мнение о нем, сочтет его полезным в деле, примет его в партизаны, не глядя на возраст, на отсутствие жизненного опыта. Он шел и подбирал необходимые, как ему казалось, слова, которые будут весомыми в пользу того, чтобы завоевать свое место и получить одобрение на зачисление в ряды подпольщиков.