Генри несколько раз открывает и закрывает рот. Когда он наконец начинает говорить, его голос становится тихим.
— Так ты смотрела?
Уместно ли владельцу отеля задавать мне такие вопросы? Я отворачиваюсь к окну, щёки горят.
— Я не специально.
Пожалуйста, не спрашивай, понравилось ли мне. Теперь, когда момент прошёл, мне стыдно за то, что я увидела, и за то, что сделала потом. Но я не могу игнорировать, что это заставило меня почувствовать, как моё тело откликнулось на их удовольствие. Как сильно я захотела это ощутить. Как я кончила, думая о мужчине, который сидит рядом.
— Должно быть, это было шоком для такой, как ты.
Я хмурюсь.
— Для такой, как я?
Мне нужно мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду. Девственница. Та, к которой еще не прикасался мужчина. Точно. Я и это ему рассказала.
Генри останавливает грузовик возле лесовозной дороги справа.
— Держись. Сейчас будет немного трясти. — Он переключается на полный привод и медленно ведёт машину по глубоким колеям в грязи.
— Чья это земля? — спрашиваю я, хватаясь одной рукой за дверцу, а другую прижимая к груди — тряска больно бьёт по молочным железам.
Генри бросает на меня взгляд, замечает это и слегка сбавляет скорость.
— Моя.
— Твоей семьи?
— Нет, моя. Дед оставил её мне.
Значит, слухи правдивы. По мере того как мы углубляемся в лес, я вижу следы опустошения — там, где бензопилы врезались в многовековые деревья, вырубая огромные участки.
— Это так грустно.
— Тсуга3 и кедр для лоджа выросли здесь. Зачем покупать у других то, что растет у меня прямо во дворе?
— Да, наверное. Ты же собираешься всё засадить заново?
— Со временем. Когда найму людей для этого.
В моей голове крутятся шестерёнки.
— Я могу это сделать.
Он останавливает грузовик у поваленного дерева и глушит двигатель. Глухой рокот стихает, оставляя нас в зловещей тишине. Снимая очки, он поворачивается ко мне, и его прекрасные глаза встречаются с моими.
— Ты собираешься посадить все эти деревья сама?
— Могла бы. Это заняло бы меня на всё лето.
Он запрокидывает голову со смехом, и я заворожённо слежу за его кадыком, тем, как он выпирает.
— Ты действительно не хочешь заниматься уборкой номеров, да?
Я невольно смеюсь.
— Как я и говорила, я больше подхожу для работ на свежем воздухе.