Он молчит. Долго, тяжело.
— Зачем тебе это? — спрашивает, наконец. — Я — чужак в твоей голове. Обуза, которую ты вынужден тащить. Было бы удобнее, если бы меня не стало.
— Ты — не чужак, — говорю я. — Ты — часть этого тела. Часть этой жизни. И… — замолкаю, подбирая слова. — И ты мне нужен. Как советчик. Как память. Как… друг, может быть.
Сева смотрит на меня с удивлением.
— Ты странный человек, — говорит он тихо. — Криминальный авторитет из другого мира, который дружит с призраком.
— Я знаю.
Пауза.
— Ладно, — говорю я, меняя тему. — Раз уж ты здесь — может, поможешь? Мне нужна информация.
— Какая?
— О войне между Скорпионом и Сольпугой. Ты что-нибудь знаешь?
Сева задумывается.
— Немного. Это было давно, ещё до моего рождения, — он морщит лоб, вспоминая. — Вроде бы моя мать отреклась от Сольпуги, чтобы выйти замуж за отца. Но это всё, что я слышал. Не факт, что было именно так.
— Отреклась от Сольпуги?
— Да. Отказалась от наследия рода. Даже если нет, она точно приняла покровительство Скорпиона, — он пожимает плечами. — Обычная практика при браках между разными родами. Один из супругов переходит под покровительство бога другого.
— Но почему это вызвало войну? Или война случилась раньше?
— Не знаю.
— Наш членистоногий друг молчит, а мне надо разобраться.
— Тебе нужны архивы. Старые. Возможно, есть записи в городских архивах. Или архивах округа…
Сто лет назад Жало было сломано. Эти двое враждовали. Архивы округа? Хм… помнится, Олю пригласили на стажировку к губернатору. У неё будет доступ к таким архивам.
Пожалуй, это нам на руку.
Но и в более поздних записях тоже надо покопаться. Я уже знаю, что примерно двенадцать лет назад Хамелеон занял место Сольпуги. Примерно тогда же было разделено кольцо.
Совпадение? Вряд ли.
— Спасибо, — говорю я. — Это помогло.
— Не за что.
Он начинает таять — медленно, будто неохотно.
— Сева, — зову я.
Он останавливается. Смотрит на меня.
— Держись. Я найду способ. Обещаю.
Слабая улыбка.
— Я верю тебе. Хоть и не понимаю, зачем ты держишь меня. У тебя лучше получается управлять моим родом, — усмехается он и окончательно исчезает.