— Твой долг выкупили, Игнат Савельевич. Все тридцать тысяч. Ты больше ничего не должен Голубеву.
Прохоров бледнеет.
— Кто? Кто выкупил?
— Султан.
Имя падает как камень в тихий пруд. Прохоров чувствует, как холод пробирает до костей.
Он слышал это имя. Шёпотом, в тёмных углах, от людей, которые боялись произносить его вслух. Никто не знает, кто такой Султан. Но все знают — с ним лучше не связываться.
— Что ему нужно? — голос Прохорова срывается от дрожи.
— Услуга, — посредник пожимает плечами. — Какая именно — мне неизвестно. Я просто передаю сообщение.
— Услуга?
— Тебе сообщат. Когда придёт время. А пока — живи спокойно. Долга больше нет. Голубев не будет тебя беспокоить.
Посредник встаёт, направляется к двери.
— Подождите! — Прохоров хватает его за рукав. — Что, если я откажусь? Когда попросят эту… услугу?
Посредник оборачивается. В его глазах — что-то похожее на сочувствие.
— Никто ещё не отказывал Султану, — говорит он тихо. — И не советую тебе быть первым.
Он уходит.
Прохоров остаётся один. Садится на кровать, смотрит на свои трясущиеся руки.
Долг выкупили. Он свободен. Но какой ценой?
И что за услугу потребует человек, которого боятся даже самые отчаянные?
После обеда Фёдор присылает записку: «Господин, нужно поговорить. Срочно».
Иду в лабораторию.
Артефактор встречает меня у двери, глаза горят.
— Господин, я нашёл кое-что важное. Очень важное.
— Показывай.
Он ведёт меня к рабочему столу. Там — Паяльное Жало, разложенное на части. Рядом — схемы, записи, какие-то кристаллы.
— Я разбирал артефакт, — объясняет Фёдор. — Не физически — энергетически. Изучал его структуру, слои, связи. И вот что обнаружил.
Показывает на одну из схем.
— Видите этот элемент? Он чужеродный. Не принадлежит оригинальной конструкции.
— Что это значит?
— Это значит, что кто-то добавил его позже. Встроил в артефакт, — Федя смотрит на меня. — И этот элемент очень древний. Старше самого Жала. Отношения к переделкам не имеет.
— Сольпуга?