Она моргает. Смотрит на меня с улыбкой.
— Что? — переспрашивает она.
— Ты только что сказала…
— Сказала что? — Алиса выглядит искренне озадаченной. — Я просто поблагодарила за зелье. Правда, Сева, ты такой заботливый.
Она не помнит. Совсем не помнит, что только что сказала.
— Спокойной ночи, — она встаёт, целует меня в щёку. — Надеюсь, зелье поможет.
Уходит к себе. Лёгкая, почти весёлая.
Я остаюсь стоять, не в силах пошевелиться.
«С таким трудом оттуда сбежала».
Откуда оттуда? Из какой психушки? Чего я не знаю о ней? Может, она была в психушке с моей матерью? Может, поэтому ничего не помнит и поэтому пришла в нашу семью? Вдруг это мать отправила её, но заблокировала воспоминания?
Лев осторожно кашляет.
— Господин?.. Всё в порядке?
Машу рукой.
— Да. Иди. Отдыхай.
Он кланяется и уходит.
Я сижу в пустой гостиной, глядя в темноту за окном.
Мать, которая отреклась от своей богини. Мачеха, которая сбежала из психушки. Бог, который что-то скрывает. Артефакт, который хранит чужую силу.
И я — в центре всего этого.
Что ж. Буду разбираться. По одной тайне за раз.
Но сегодня — спать. Завтра будет новый день.
И новые проблемы.
Утро начинаю с поездки к Кабанскому.
Давид обустроился основательно — его казармы занимают целое крыло старого склада, который принадлежит его семье. Здание массивное, из тёмного кирпича, с узкими окнами-бойницами на верхних этажах. Когда-то здесь хранили ткани и специи, теперь — оружие и живут люди. Перед воротами — два охранника в форменных куртках с гербом Кабанских: вставший на дыбы кабан на синем поле.
При моём приближении ворота распахиваются. Давид уже ждёт — стоит посреди двора, сияя как начищенный самовар.
— Скорпионов! Наконец-то! — он раскидывает руки, будто собирается обнять, но в последний момент останавливается. Всё-таки субординация. — Я уж думал, ты забыл про нас!
— Дела, — выходу из машины и пожимаю плечами. — Сам знаешь, какая неделя была. Муравьи, караваны, торговцы…
— Знаю, знаю, — он подхватывает меня под локоть и ведёт вглубь двора. — Но сегодня ты всё это забудешь. Идём, покажу своё детище.
Проходим через арку в тренировочный двор. И я вижу их.
Десять человек. Все — крепкие, уверенные в себе мужики. Возраст — от двадцати пяти до сорока, самый боевой. Кто-то разминается, растягивая мышцы после утренней пробежки. Кто-то спаррингует — удары звонкие, техника хорошая. Кто-то проверяет оружие.
При нашем появлении все замирают. Короткая команда от кого-то — и они выстраиваются в шеренгу. Быстро, чётко, без суеты. Профессионалы.