Секунда. Другая.
А потом он бросается вперёд — быстро, мощно, как таран. Правый кулак летит в голову Мастифина. Удар, который свалил бы быка.
И проходит сквозь пустоту.
Демьян уклоняется так плавно, так естественно, что кажется — он знал, куда полетит удар ещё до того, как Цыпа его нанёс. Одновременно его единственная рука цепляет запястье Цыпы, тянет, выкручивает. Использует инерцию атаки против самого атакующего.
Лёша по инерции летит вперёд, не в силах остановиться. Мастифин подставляет ногу — и мой силовик обрушивается на утоптанную землю с глухим «ухх!». Рука заломлена за спину под неестественным углом, колено Мастифина прижимает его к земле.
Всё заняло секунд пять. Может, четыре.
— Ну ничего себе… — выдыхает Цыпа, глядя в небо одним глазом. Второй уткнулся в пыль.
Гвардейцы потрясённо молчат. Кто-то роняет тренировочный меч. Кабанский первым приходит в себя и начинает хлопать:
— Вот это мастер! Вот это класс! Давно такого не видел! Браво!
Даниил кивает с уважением — молча, как всегда, но его глаза говорят больше слов. Он-то понимает, что произошло: техника, которую показал Мастифин, на голову выше всего, что мы здесь практикуем. Это не просто опыт — это искусство.
Демьян убирает колено и помогает Цыпе встать, подавая ему руку. Тот принимает её, морщась и потирая заломленное плечо.
— Сила у тебя есть, — говорит Мастифин без тени насмешки. — Много силы, это видно. Мало кто устоит под твоим ударом. Но техники — нет. Ты атакуешь прямо, предсказуемо, как разъярённый бык. Любой опытный боец прочитает тебя за секунду и использует твою же силу против тебя.
Цыпа внезапно расплывается в улыбке — широкой, почти детской.
— И что делать?
— Будем работать. Научу тебя использовать силу правильно. Направлять её, а не разбрасывать.
— Класс! Я хочу так же уметь! Чтобы вот так — раз, и противник уже на земле!
Мастифин усмехается. Шрам на его лице снова странно изгибается.
— Тогда придётся отрезать тебе правую руку.
Цыпа застывает с открытым ртом. Глаза становятся круглыми. Несколько секунд он явно не понимает — шутка это или нет.
А потом гвардейцы начинают хохотать. Кабанский буквально сгибается пополам. Даже Даниил позволяет себе улыбку.
— Шучу, — Демьян хлопает Цыпу по плечу здоровой рукой. — Хотя… знаешь, без руки действительно учишься ценить каждое движение. Начинаешь думать, прежде чем бить. Но это не обязательный элемент обучения.
Алексей выдыхает с явным облегчением.
Пелагея тем временем обходит строй гвардейцев, как генерал на смотре.
— Слабые места, — говорит она вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. — Левый фланг открыт. Ноги поставлены неправильно — центр тяжести слишком высоко. При атаке сверху половина из вас ляжет за первые три секунды. Может, две.
— И что вы предлагаете? — спрашивает один из гвардейцев, молодой парень с едва пробившимися усиками.
— Тренироваться. Много. Каждый день. До седьмого пота, до кровавых мозолей, если понадобится. До тех пор, пока правильные движения не станут инстинктом. Пока тело не начнёт реагировать быстрее, чем голова успеет подумать.
Подхожу к Мастифину.
— Впечатляет, — говорю я негромко, чтобы слышал только он.
— Это только начало, — он смотрит на моих людей, прищурившись. — Потенциал есть, это я вижу. Особенно у того громилы, которого я только что уронил. Дайте нам месяц — и вы их не узнаете.
— Месяц у нас есть. Может, даже больше.