Он поднимает голову.
— Господин?
— Ты в порядке?
— Да. Благодаря вам, — он смотрит на меня с благодарностью. — Если бы вы не появились…
— Я своих не бросаю.
Маша поднимает заплаканное лицо.
— Спасибо, — шепчет она. — Спасибо вам.
— Не за что, — смотрю на неё. Молодая, красивая, перепуганная до смерти. — Тебе есть куда идти?
— Я… я не знаю… Отец…
— Сергей пойдёт с нами. И ты тоже, если хочешь.
Она кивает, прижимаясь к Толику.
— Хочу. Я хочу быть с Трофимом… то есть… — она запинается. — Как тебя на самом деле зовут?
— Толик, — он улыбается. — Анатолий. Но ты можешь звать меня как хочешь.
— Толик… Мне нравится.
Оставляю их и иду к Сергею.
Бывший глава культа сидит на поваленном дереве, прижимая к груди перевязанную руку. Лицо серое, глаза пустые.
— Как рука? — спрашиваю я.
— Болит, — он криво усмехается. — Но я заслужил.
— Расскажи мне о Борисе.
Сергей поднимает голову.
— Что именно?
— Всё. Откуда он взялся, как попал в культ, чего хотел.
Сергей вздыхает.
— Он пришёл к нам лет десять назад. Молодой, ревностный, полный веры. Я думал — вот он, идеальный последователь. Взял его под крыло, учил всему, что знал, — он качает головой. — Я был слепцом. Не видел, что он использует меня. Что ему нужна только власть.
— А артефакт? Тот, что был под твоей кожей?
— Татуировка, — Сергей касается перевязанной руки. — Мне сделали её ещё в детстве. Родовая традиция. Я не знал, что внутри там спрятано что-то. Борис знал. Или догадывался. Поэтому и терпел меня столько лет.
— Откуда у твоего рода этот артефакт?
— Не знаю. Мой отец говорил — это благословение Сольпуги. Знак её милости. Но теперь… — он горько смеётся. — Теперь я не знаю, чему верить.
Смотрю на него. Сломленный человек. Потерявший всё — веру, власть, смысл жизни.
— У тебя будет время разобраться, — говорю я. — В моём поместье. Там безопасно.