— Вас обманывали, — говорю я. — Много лет. То, чему вы молились — не Сольпуга. Это существо называется Хамелеон. Паразит, который питался вашей верой.
— Откуда ты знаешь⁈ — выкрикивает кто-то.
Поднимаю кольцо Сольпугиных. Оно слабо светится в темноте.
— Потому что я — наследник рода Сольпугиных. По крови. Это кольцо — доказательство.
Шёпот проходит по толпе.
— Я не прошу вас верить мне, — продолжаю я. — Но я предлагаю выбор. Кто хочет уйти отсюда — идите со мной. Я дам вам защиту, кров, работу. Кто хочет остаться — ваше право. Но знайте: Хамелеон вернётся. И он будет мстить.
Тишина.
Потом из толпы выходит Сергей. Бывший глава культа — бледный, с раненой рукой — подходит ко мне.
— Я пойду с тобой, — говорит он хрипло. — Я… я был слеп. Столько лет служил лжи, — он опускает голову. — Прости меня.
— Не передо мной извиняйся, — отвечаю я. — Перед теми, кого ты вёл за собой.
Сергей кивает.
За ним выходит Маша. Толик держит её за руку, не отпуская ни на секунду.
— Мы тоже идём, — говорит он. — Оба.
— Хорошо.
Постепенно из толпы выходят другие. Женщины с детьми. Старики. Парни и девушки. Те, кто устал от страха, от лжи, от жизни под властью фальшивого бога.
Но не все.
Часть людей остаётся на месте. Смотрят на меня с недоверием, с враждебностью.
— Мы не пойдём с тобой, — говорит один из них. — Ты — чужак. Враг. Ты разрушил наш ритуал, оскорбил нашу богиню…
— Вашей богини не существует.
— Это ложь! Хамелеон — испытание! Богиня проверяет нашу веру!
Вздыхаю. Фанатики. С ними бесполезно спорить.
— Как хотите, — говорю я. — Но не говорите потом, что я не предупреждал.
Поворачиваюсь к своим людям.
— Олег, организуй эвакуацию. Всех, кто хочет уйти — проверить и принять.
— Слушаюсь.
Третья группа — те, кто не пошёл ни со мной, ни с фанатиками — просто расходится. Растворяется в ночи, уходит в лес, к своим домам. Они не хотят ни войны, ни новой веры. Они просто хотят жить.
Что ж. Их право.
Пока гвардейцы собирают людей, подхожу к Толику и Маше.
Они стоят в стороне, обнявшись. Маша всё ещё плачет — тихо, беззвучно. Толик гладит её по волосам, шепчет что-то успокаивающее.
— Толик, — говорю я негромко.