Голос — тихий. Страшный. Даже сам себя не узнаю. Никогда не замечал за собой такой ревности, хотя это явно что-то другое. Поворачиваюсь к ней. Смотрю в глаза.
— Ты этого не стоишь?
Она смотрит на меня — глаза огромные, испуганные, полные слёз.
— Сева, не делай глупостей… Прошу тебя… Я переживу. Найду другую работу. Другой университет. Только не…
Разворачиваюсь. Иду к двери.
— Сева!
Не оборачиваюсь.
— СЕВА!!!
Дверь закрывается за моей спиной.
В коридоре — тишина. Только стук моих шагов по каменному полу.
г. Симферополь. Раннее утро
Резиденция губернатора — роскошная маска для мерзкого ублюдка.
Мраморные колонны, портреты важных людей на стенах, ковровые дорожки под ногами. Запах дорогого табака и власти. Всё кричит о статусе, о могуществе, о недосягаемости хозяина этого места.
Меня это не впечатляет. Секретарь в безупречном костюме — пытается остановить:
— Ваше сиятельство, его превосходительство занят. Если вы запишетесь на приём…
Прохожу мимо, не удостоив взглядом. Он семенит следом, что-то лепечет о протоколе, о расписании, о важных встречах.
— Граф! Вы не можете! Его превосходительство не принимает без записи! Стойте! Я вызову охрану!
Распахиваю дверь кабинета.
Губернатор поднимает голову от документов. На лице — сначала раздражение. Потом — узнавание. И усмешка.
— А, молодой граф, — он откидывается в кресле, складывает руки на животе. — Какая честь. Чем обязан?
Закрываю дверь. Щёлк.
— Граф, что вы себе… — начинает секретарь за дверью.
Подхожу к столу. Останавливаюсь в двух шагах от губернатора.
— Вы знаете, зачем я здесь.
Он усмехается. Самодовольно, снисходительно. Как взрослый, смотрящий на капризного ребёнка.
— Из-за девки? — качает головой. — Что она вам наговорила? Что я её обидел?
Смешок. Противный, масляный. Внутри всё так и кипит.
— Она сама напрашивалась. Глазки строила, улыбалась, краснела так мило. А когда дошло до дела — испугалась. Типичная история. Сначала завлекают, потом — в кусты.
Молчу. Смотрю на него.
Удивительно, как власть развращает людей. Сидит передо мной — самодовольный, уверенный в своей неприкосновенности. Думает, что должность защищает его от всего. Что он может творить что угодно — и никто не посмеет возразить.