Две группы. И явно разные цели. Но припёрлись в одно время.
Совпадение? Вряд ли. Но сейчас не до анализа.
— Только Сипина не хватает для святой троицы, — бормочу я сквозь зубы.
Кабанский уже рядом, стоим спина к спине.
— План⁈
— Ты берёшь тех! — киваю на погромщиков. — Я — этих!
Он кивает и бросается к окну, откуда пришли наёмники.
Я разворачиваюсь к Борису.
— Отдай кольцо, еретик! — он поднимает руку, на пальце — артефакт, который начинает светиться. — Оно принадлежит богине!
— Богине? — удивляюсь я, делая шаг вперёд. — Ты в курсе, что служишь ящерице? Хамелеон тебя обманул. Или ты меня за идиота держишь?
— Ложь! — Борис швыряет в меня вспышку энергии.
Уклоняюсь. Вспышка бьёт в стену, оставляя выжженное пятно.
Ясно, с фанатиками, как и с террористами, переговоров лучше не вести. Принято. Фанатики атакуют — все разом. У каждого — какой-то артефакт. Вспышки, удары, что-то вроде силовых волн.
Сдерживаюсь. Много невинных рядом. Огонь я контролирую не очень хорошо, могу случайно ранить не того.
Дерусь руками. Хвост скорпиона из кольца — моё спасение, помогает тормозить нападающих.
Первый фанатик получает удар в челюсть, падает. Второй — жало в плечо, паралич. Третий — подножка, и добивающий удар по голове.
Но их артефакты бьют больно, хоть и не смертельно. Вспышка задевает плечо — жжёт, будто раскалённым железом кто-то ковыряет прямо в ране. Морщусь, отступаю.
И тут Алиса бросается вперёд.
— Нет! — кричит она, вставая между мной и Борисом.
Чёрт, какого лешего она вылезла⁈
— Алиса! Назад!
Но она не слышит. Стоит, раскинув руки, будто щит.
— Не трогайте его!
Борис смеётся.
— Какая трогательная защитница! — он поднимает руку для удара. — Убирайся, женщина, или…
Я не даю ему закончить.
Прыжок. Хватаю Алису, разворачиваюсь, прикрывая её своим телом. Удар Бориса проходит мимо, врезается в пол.
— Держись за мной! — рычу я, отталкивая её к стене. — И не смей собой рисковать.
Злость придаёт сил. Как она могла так бездумно поступить⁈ Лезть в бой без оружия, без подготовки⁈ Чтобы что? Защитить взрослого мужика? Это больше похоже на материнский инстинкт.
Я хоть ей и не родной, но, похоже, гормоны сделали своё дело, она слишком привязалась ко мне, поэтому так переживает и творит необдуманные вещи.