Встаю, иду собираться.
День будет длинным.
К вечеру разломы в городе закрыты, жители успокоились, и мы наконец добираемся до кондитерской.
Помещение Кабанский выбрал отличное — угловое здание на пересечении двух торговых улиц. Большие окна, высокий потолок, просторный зал. Вывеска над входом сияет красными буквами с золотом:
«СССР — Сладости, Согревающие Сердце Радостью»
Кабанский встречает нас у входа, сияя как начищенный самовар.
— Наконец-то! Думал, уже без вас начинать!
— Без меня начать не получится, — усмехаюсь я. — Рецепты-то мои.
Захожу внутрь. Зал украшен — цветы, ленты. Столы уставлены образцами сладостей — безе в хрустальных вазочках, орешки со сгущёнкой на серебряных подносах, вафельные трубочки в плетёных корзинках. Пахнет ванилью, корицей и чем-то из детства, из прошлой жизни.
Гостей уже много. Торговцы, знакомые Кабанского, просто любопытные горожане, которые услышали про «невиданные сладости». Все переговариваются, поглядывают на угощения, ждут разрешения попробовать.
Оля рядом со мной — нарядная, красивая. И Алиса — впервые за долгое время выбралась в свет. Выглядит лучше, чем раньше, — зелье Льва помогает. Щёки порозовели, взгляд яснее. Почти как прежняя Алиса, которую я застал в первые дни после пробуждения. Ещё до того, как я спросил про этот чёртов проект «Василиса», и её заглючило.
— Как ты? — спрашиваю негромко.
— Хорошо, — она улыбается. — Непривычно. Столько людей… Но хорошо.
— Если устанешь — скажи. Уедем.
— Нет-нет! Я хочу побыть. Правда.
Кабанский хлопает в ладоши, привлекая внимание.
— Друзья! — его голос разносится по залу. — Благодарю всех, кто пришёл! Сегодня мы открываем нечто особенное — кондитерскую, равной которой нет во всём Крыму! Да что там Крыму — во всей империи!
Гости смеются, переглядываются.
— Не верите? — Кабанский делает театральную паузу. — Тогда попробуйте сами! Угощайтесь!
Жест в сторону столов. Гости устремляются к сладостям.
Наблюдаю за реакцией.
Первый торговец — солидный мужчина с бородой — берёт безе. Откусывает. Его глаза расширяются.
— Что это⁈ — восклицает он. — Как это сделано⁈
Рядом женщина пробует орешек со сгущёнкой. Стонет от удовольствия.
— Божественно! Просто божественно!
Кабанский торжествует.
— Я же говорил! — он поворачивается ко мне, сияя. — Говорил же!
Булкин скромно стоит в стороне, но его лицо светится гордостью. Он вложил в эти сладости всё мастерство, и результат говорит сам за себя.
Оля тянет меня за рукав.
— Попробуй вот это, — она протягивает вафельную трубочку. — Это новое, Булкин только вчера освоил.