Она отстраняется, начинает рассказывать — быстро, взахлёб.
— Он такой… такой приятный! Совсем не такой, как я думала! Налил чаю, расспрашивал об учёбе, о планах… И знаешь что?
— Что?
— Он тебя похвалил! — Оля сияет. — Сказал, что ты молодец, так отстаиваешь свои права. Что он восхищается!
Хмыкаю.
— Надо же. Губернатор мной восхищается.
Что-то в этом беспокоит. Губернаторы не восхищаются молодыми графами просто так. Особенно теми, кто «наделал столько шуму». И ладно бы шуму, я устроил настоящий переворот, да и турнир не сказать чтобы был «детским», многие знатные пострадали, а губернатор сто пудов кормится с их рук, не исключено, что и с руки Пересмешникова тоже.
Но виду не подаю. Оля счастлива — зачем портить ей настроение?
— А у нас тоже новости, — переключаюсь я. — Кондитерская почти готова.
— Правда⁈
— Булкин — гений. Безе получается идеально. Орешки со сгущёнкой — тоже. Хочешь попробовать?
Достаю из кармана небольшую коробочку — взял специально, знал, что она приедет.
Оля открывает, берёт орешек. Откусывает…
И закатывает глаза.
— Это… это волшебство! — стонет она. — Сева, это невозможно вкусно!
— Скоро открытие. Кабанский уже место присмотрел. В центре города, рядом с торговыми рядами.
Она доедает орешек, тянется за вторым.
— Можно ещё?
— Забирай всё.
Она хватает коробку, прижимает к груди.
— Ты лучший. Ты просто лучший.
Обнимаю её. Она прижимается ко мне, тёплая, счастливая.
— Всё идёт хорошо, — шепчет она. — Так хорошо. Иногда боюсь, что это закончится.
— Не закончится, — говорю я. — Обещаю.
Стоим так несколько минут. Потом — идём ужинать. Потом — спать. Ну, как спать, я соскучился, так что сон нам не светит до утра.
Всё хорошо.
Слишком хорошо?
Гоню эту мысль прочь.
Ночь.
Сплю крепко — устал за день. Оля рядом, свернулась калачиком под одеялом. Тихо, спокойно.