18. Джонатан
— У вас на работе тоже грипп гуляет? — спросила Ада, обвив руками мою шею, пока я нёс её.
Я наклонил голову, глядя на неё сверху вниз, борясь с желанием прижать её к себе крепче, особенно учитывая, что от неё едва уловимо пахло нектарином и мёдом. Этот аромат стремительно становился моим любимым.
— Нет. А почему ты спрашиваешь?
Она моргнула и отвела взгляд, на её лице мелькнула тень обиды.
— Ну… я просто подумала, раз я тебя не видела, может, ты заболел или что-то вроде того.
Как только слова сорвались с её губ, меня накрыла волна вины. Я избегал Аду, но только потому, что переборщил с подарками на её день рождения и явно всё усложнил. После моей жалкой и отчаянной реакции на то, что ей починили машину, я понял, что не могу держать себя в руках рядом с ней. Она пробралась мне под кожу сильнее, чем пару недель назад, и теперь каждый раз, находясь рядом, я с трудом сдерживал желание прикасаться к ней.
Поэтому я решил держаться на расстоянии. Чёрт, именно поэтому я вообще поехал в Лондон. Я мог бы легко отправить одного из инвестиционных специалистов, но мне нужно было пространство, подальше от Ады, чтобы привести мысли в порядок. Мне нужно было понять, как перестать хотеть её с такой отчаянной силой. Пока безуспешно.
Увидев её спящей в машине — измученную, переработавшую, я почувствовал себя почти безумцем. Всё внутри меня зудело от желания позаботиться о ней. Морщинок у глаз и усталой бледности кожи было достаточно, чтобы я импульсивно захотел взять выходные и посвятить их только ей. Но я этого не сделаю. Я уже вёл себя как сумасшедший, подарив ей на день рождения бриллиантовые серьги.
— Это так неловко, — сказала она, уткнувшись лицом мне в шею.
От этого жеста во мне вспыхнуло желание никогда её не отпускать. Избегать её последние дни стоило мне железной дисциплины. Не видеть её было доказательством моей способности сопротивляться тому, чего я хотел больше всего. Было очевидно, что мои чувства к Аде гораздо сильнее, чем её чувства ко мне. Я никогда в жизни не был настолько неуправляемым — не в силах выразить свои эмоции, не потеряв контроль. Подарки на день рождения были ярким тому примером. Я до сих пор морщился, вспоминая наш телефонный разговор, когда она сказала, что не может их принять.
— Тебе никогда не нужно стесняться передо мной, Ада, — мягко сказал я. Мне была ненавистна мысль о том, что каждый раз, когда у неё тяжёлый рабочий день или она не высыпается, её нога подводит её.
— Легко тебе говорить, — ответила она. — Это ведь не тебя сейчас несут на руках в твою квартиру.
— Я совсем не против носить тебя. К тому же, — добавил я с самоиронией, — это не ты неверно предположила и купила кому-то бриллиантовые серьги на день рождения.
Она моргнула, и слабый румянец окрасил её щёки, когда я открыл дверь и вошёл в вестибюль.
— Наверное, стоило остановиться на цветах.
Её взгляд смягчился. За стойкой охраны сидел новый парень, и он с любопытством посмотрел на нас, пока я направлялся к лифтам, совершенно не собираясь объяснять, почему несу эту красивую, уставшую женщину к ней наверх.
— Мне очень понравились цветы. И серьги тоже красивые, и картина… но это слишком, — сказала она.
— Как я уже говорил, дело сделано, и забирать я ничего не собираюсь.
— Тебе когда-нибудь говорили, что ты невероятно упрямый?
Я усмехнулся. — Пару человек, возможно.
Мы вошли в лифт, и я почувствовал, как её мягкие пальцы коснулись моей шеи. Она рассеянно погладила меня у линии роста волос, и меня пробрала дрожь.
— Лучше не делай так, — тихо пробормотал я, и её рука замерла.
— О. Прости.
Мои ладони сжались вокруг её ног и талии, пока я боролся с желанием отнести её в свою квартиру, где мог бы заботиться о ней до тех пор, пока ей не станет лучше. В прошлых отношениях я был внимателен, но никогда не испытывал такой иррациональной потребности заботиться о ком-то, как с Адой.
— Операция, которую ты перенесла, — сказал я, когда мы вышли и я понёс её к двери её квартиры. — Она ведь не решила проблему полностью?
— Полностью она и не могла её решить. Травма была слишком сложной. Но операция дала мне больше подвижности, чем раньше. Просто я не могу перенапрягаться, как обычные люди. Когда на работе неделями все болеют, а временных сотрудников не найти, мне приходится брать всё на себя. Другого выхода нет.
— Так быть не должно.
— Но если я этого не сделаю, многие пожилые постояльцы останутся без жизненно важного ухода.
— Это абсурдно, что у твоего руководства нет нормальных планов на такие ситуации.