— Ада, с днём рождения, — его голос был тёплым и хриплым. — Ты получила мои подарки?
— Да, спасибо, — мои слова вышли неожиданно дрожащими. — Цветы прекрасны, но серьги, спа-сертификат, картина… это слишком. Я не могу принять их.
— Почему нет? Ты заслуживаешь этого, — голос стал ниже. — Особенно если никто другой в твоей жизни не подарит тебе ничего столь красивого.
— Ты знаешь, почему я не могу, Джонатан. Это неподобающе.
Повисла тягостная пауза. Он наконец сказал:
— Понимаю.
— Понимаешь?
— Да. Оставь подарки, Ада. Неподобающе или нет, они уже оплачены, и я не хочу обременять Терезу возвратом. Считай это ошибкой с моей стороны, и я запомню, чтобы больше не покупать тебе такие дорогие вещи.
— Джонатан, я не могу…
— У меня встреча. Мне нужно идти. С днём рождения, Ада.
Он повесил трубку, а я сидела, уставившись на телефон, с ощущением, что всё испортила. По его тону было слышно, что он обиделся из-за моего отказа принять подарки, и теперь казалось, будто злится на меня. Чёрт. Мне стоило выразиться яснее. Я всего лишь хотела дать ему понять, что не нужно покупать мне вещи, чтобы добиться моего расположения. Несмотря на все мои попытки сопротивляться притяжению между нами, я уже была покорена — с подарками или без. К тому же, будучи богатым мужчиной, он, вероятно, привык к отношениям, построенным на дорогих подарках, но это было не про меня. Если честно, цветы и картина значили для меня куда больше.
Я постаралась выбросить разговор с Джонатаном из головы и сосредоточиться на работе. Как и ожидалось, персонала всё ещё не хватало. Я снова связывалась с агентством по поводу временных сотрудников, но спрос был огромный: из-за гриппа страдали многие дома престарелых, и везде работали в режиме минимального состава. Хорошо ещё, что я переболела гриппом пару месяцев назад, и иммунитет был всё ещё крепким.
Свой день рождения я провела на ногах, в спешке закрывая смены за отсутствующих работников.
Единственным светлым моментом стал огромный кусок бисквитного торта «Виктория», которым меня угостила Рина в конце дня. Всем достались порции больше обычного, из-за того, что болело много людей. Вечером пришла Фрэнсис, мы заказали китайскую еду и устроили марафон фильмов. Сестра ахала и охала, поражаясь тому, какая роскошная квартира, и поначалу держалась немного скованно, но как только я сказала, что Джонатан уехал по работе и не появится неожиданно, она скинула обувь и растянулась на диване.
На следующее утро я поняла, что он вернулся, увидев его машину, выезжавшую как раз в тот момент, когда я выходила из здания. Накануне он написал сообщение «проверить, как я», но оно было коротким и без привычной теплоты. Если он уже был дома, почему не зашёл лично, как обычно? Я начала переживать, что он действительно обиделся из-за моего отказа принимать подарки и потому не пришёл. Хотя, возможно, его рейс прилетел поздно. Может, он просто не хотел меня беспокоить.
Однако следующие два вечера показали, что дело не в этом. Джонатан продолжал выходить на связь только сообщениями. Его отсутствие обнажало мои эмоции, а подарки, всё ещё стоявшие на кухонной столешнице, служили болезненным напоминанием о том, что он меня избегает. Всё это, вкупе с физическим истощением от переработок, вылилось в кризис на следующий день.
Ещё двое сотрудников слегли с гриппом, и мы все работали на последнем издыхании. Когда я добралась домой, нога адски болела, и усталость была такой, что мне пришлось посидеть в машине несколько минут, собираясь с силами, чтобы пройти несколько метров до подъезда. К тому же я забыла трость в офисе, так что попасть внутрь было ещё сложнее. Я решила просто посидеть, пока не станет легче… и, конечно же, заснула.
Я не знала, сколько проспала, когда меня внезапно разбудил стук в окно. Я вздрогнула и подняла глаза — там стоял Джонатан, хмуро глядя на меня.
— Открой дверь, — скомандовал он приглушённым голосом, и я, всё ещё заторможенная от усталости, послушно выполнила просьбу.
Он резко распахнул дверь и наклонился, чтобы мы оказались на одном уровне.
— Привет, — неловко сказала я, машинально растирая ноющую ногу. — Спасибо, что разбудил. У нас на работе всю неделю грипп, людей катастрофически не хватает. Поэтому я и уснула здесь. Я не специально.
Джонатан нахмурился, но его выражение смягчилось, когда он посмотрел на мою ногу.
— Ты можешь идти? Где твоя трость?
Я поморщилась.
— Оставила в офисе. Я справлюсь, просто нужно ещё немного посидеть, дать ноге отдохнуть.
— Ты не можешь больше здесь оставаться. Простудишься насмерть.
Не спрашивая разрешения, он потянулся за моей курткой и сумкой, закинул их себе на плечо, а затем легко подхватил меня на руки. Его руки оказались под моими ногами и на талии, и я инстинктивно обвила его шею руками, чтобы не упасть. Сердце бешено заколотилось.
— Что ты делаешь?
Он ловко нагнулся, вытащил ключи из замка зажигания, захлопнул дверь машины ногой и поставил её на сигнализацию.
— А на что это, по-твоему, похоже? — ответил он, уже неся меня в здание.