Ковыль горит: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— По этому поводу, — продолжал Георгий, — давайте поздравим его и по маленькой выпьем. Я прихватил шампанского, сушеные абрикосы. Кружка у кого найдется?

— Даже стаканы! — звонко воскликнула девушка. — Как раз везу посуду в чайную.

— Совсем хорошо! Тащи их сюда.

Прошло еще несколько минут, и Георгий тоном старого приятеля провозгласил тост за Федора.

— Федька — настоящий парень, — сказал он, — комсомольская душа! Мать пироги напекла, гости… А он, раз надо… Сами видите. Выпьем же за его долголетие, — и забасил раскачиваясь: — Мно-гая лета!..

— Мно-гая лета, — подхватили, смеясь, шоферы, а девушка сняла с себя красное пуховое кашне и накинула его на шею Федора.

— Это от меня в подарок, а приедем в совхоз — торт преподнесем с кремом. У нас мировой кондитер. Из Москвы.

Они встретились глазами.

— Как вас зовут? — спросил Федор.

— Варя. А что?

— Спасибо, Варя. Спасибо и вам, товарищи, — произнес Федор и с напускной строгостью обратился к Георгию: — А с тобой, черт, я еще рассчитаюсь. — И толкнул его в бок. — Едем! Там ждут!

Ослепительно светило солнце. Снег переливался, сверкал, выглядел празднично, нарядно. Впереди появлялись березки, тонкие, стройные, красивые. И, глядя на них, Федор почему-то подумал о Варе: «Чудна́я дивчина. Кашне… торт…» — и засмеялся, щуря от солнца глаза.

ГОРИТ КОВЫЛЬ

Мы сидим на холме, обедаем и глядим на горящую степь.

Наш бригадир Володя Логинов говорит:

— Однажды я видел, как лес горел, — страшно! Казалось, деревья встают на цыпочки и стонут, как живые люди… А тут ничего, даже приятно: ковыль — сорняк, кому он нужен. А пепел от него — земле польза.

Учетчица Сима Рощина, которую за тонкую косичку ребята называют «хвостик», не согласна с Володей.

— А мне жалко, то есть печально как-то, — возражает она. — Ковыль шелковистый, веселые метелочки… и вдруг… Конечно, хлеб главное, но и ковыль… красиво!

Тракторист Глеб Гончар смеется над Симой:

— Святая наивность! Сентиментальная барышня тургеневской эпохи: «жалко»… «печально»… «красиво»… Запомните, мамзель, — поучает он, — революция требует жертв. Ковыль в степи — старина-матушка. А хлеб в степи — будьте здоровы! Новая страница истории!

— Тра-та-та! — передразнивает-его Сима, задетая за живое.

— Вам, Глеб, не трактористом, а агитатором больше подойдет. А насчет мамзель, так, во-первых, не мамзель, а мадмуазель, а во-вторых, глупо!

— Кому сколько отпущено, мадмуазель, в мудрецы не лезем, — с иронией и нажимом на последнем слове отвечает Глеб.

Они всегда спорят, этот коренастый, грубоватый киевлянин Глеб и тоненькая вспыльчивая Сима, но редко когда их не встретишь вместе.

К нам подходит возвращавшийся с дежурства на складе сторож совхоза Алим Шайахметов, длинный, обугленный солнцем старик с посошком. От него пахнет овчиной и шакшой. Он здоровается с нами, снимая полысевшую баранью шапку, тычет в степь посошком и дряблым голосом на ломаном русском языке задумчиво произносит:

— Кувыл! Бида мачиха. Кувыл у порог — бида в избе. Ай-я, бида-горе!

— Как ты сказал, дед Алим? «Ковыль на пороге — в избе горе». Это отчего же? — интересуется Володя.

— Расскажите, дедушка, вы ведь многое знаете, — подхватывает Сима.

— Мыного знает Алим — седой башка, — соглашается Шайахметов. — Ну, слушай, лучи будишь.

Алим садится, берет луковицу с нашей газетной скатерти, нюхает ее: «Горько» — и, глядя в степь маленькими слезящимися глазами, начинает рассказывать.