Федор криво усмехнулся и резким толчком ноги сбросил Георгия с гусеницы.
Георгий упал, но тут же вскочил и рывком за ногу вытащил Федора из кабины. Федор занес кулак. Георгий перехватил его руку, сильно сжал кисть. Федор поставил подножку. Оба упали. Катались по снегу и, тяжело дыша, ворчали.
— Поедешь, душа из тебя вон…
— Врешь! Не таких видали!
Стремились подмять один другого и не могли.
— Силен! — процедил Георгий.
— И ты, как бык! — огрызнулся Федор.
Но в голосах уже не слышалось злости, и в обоюдном признании силы было нечто близкое к примирению.
Вдруг, словно поняв друг друга, как по команде, расцепили руки и, отдуваясь, встали.
Федор сплюнул, рассмеялся:
— Вот так день рождения! Устроил… шило тебе в пятку, — и пошел к бульдозеру. Георгий за ним:
— Пойми, будь человеком… Мы заплатим, не пожалеешь.
— Нужен ты мне со своей платой, — огрызнулся Федор и, не оглядываясь, неожиданно пробурчал: — Ну, садись, липучая душа. Куда везти?
— К станции, а оттуда в совхоз, — обрадовался Георгий, входя в кабину.
Ехали молча. Георгий сиял, а Федор хмурился, представляя, как соберутся дома гости, как будет беспокоиться мать, думая, что с ним случилось что-то страшное…
Со станции Федор позвонил на стройку, предупредил, что задерживается, и просил сообщить об этом домой. А Георгий заскочил в продуктовый магазин, сделал кое-какие покупки и, подойдя к поджидавшему его Федору, сказал:
— Ну все, давай на Чекменский большак…
Поехали. Федор бульдозером расчищал путь, за ним вел трехтонку Георгий; сзади пристроилось еще несколько машин с железом, с тракторными деталями, с продуктами. Ближе к полудню Георгий остановил машину, на лыжах догнал Федора.
— Вылезай!
— Зачем? Взять реванш хочешь?
— Да, реванш. А ты уже струсил?
— Струсил?! Милок, ты имеешь дело с боксером второго разряда.
— Второго — не первого. Вылазь и пойдем к моей машине, на случай, если кто кого прикончит, чтобы сразу и транспорт под рукой — на кладбище свезти.
— Ценное предложение, — пошутил Федор.
Пошли. Навстречу выскочили из машин несколько шоферов и стройная девушка в мужской, сползавшей на маленькие светлые брови шапке. Забросали вопросами:
— Что случилось?
— Почему встали?
— Мотор отказал?
— Все в порядке, товарищи! — улыбнулся Георгий. — А дело вот в чем, — и кивнул в сторону Федора. — Сегодня этому типу… то есть пятнадцатого февраля, по точным данным, в два часа дня появился на свет божий задиристый мальчик, которого нарекли Федором… Так, кажется?
— Ну так, — недоумевая, ответил Федор.