— Сережка, Сережа, что с тобой?
Он, еле шевеля губами, чуть слышно произнес:
— Ничего… страшного, Катя… ничего… Мне надо в больницу…
В совхозе по-разному был оценен поступок Колышева. Одни говорили: «Вот это да! Молодец! Стойкий парень»! Другие, постарше, называли его поступок мальчишеским. Но все сходились на том, что он, Сергей, парень стойкий, слов на ветер не бросает.
…Вскоре через месяц Колышев снова работал. И хоть случалось, что переходной флажок попадал в другие руки, все же чаще развевался он на его тракторе.
ГЛОТОК ВОДЫ
Ну и жарища! Воздух обжигает, как раскаленное железо. Йодистая пелена знойного марева закрывает горизонт. По дорогам клубится свинцовая пыль. Она гоняется за машинами, за колесами телег, обволакивает пешеходов и, горячая, густая, лезет в глаза, в ноздри, скрипит на зубах.
Придорожная трава пожухла. Луговые цветы вяло склонились набок и замерли. На лугу тихо. А в степи, за пожелтевшими холмами и опаленным перелеском, то тут то там тяжело и устало движутся комбайны. Идет жатва.
За штурвалом одного из комбайнов — Саша Строганов. На голове у Саши самодельная треугольная шляпа из газеты. Он до пояса оголен, и от пота его коричневое тело лоснится, будто смазанное жиром. Саша поминутно протирает глаза и бездумно бормочет какую-то песенку про гармониста, потерявшего покой.
С мостика спускается копнильщица Зина — статная, пышногрудая девушка в майке и в спортивных шароварах. Лицо у нее — прикоснись, пальцы загорятся.
— Что-нибудь осталось попить? — кричит Зина над ухом комбайнера.
Саша выключает мотор, качает головой.
— Ничего, Зинуха, не осталось, пустая фляга. На обратном заходе свернем к бочке.
Но и в бочке воды уже нет.
— Солнце выхлебало, — хрипло отшучивается Саша. — Приедет Борис, пошлем его за водой.
Зина надувает губу, жалуется:
— Все горит!
— И мне не лучше, — признается Саша. — Но придется потерпеть.
Через час на полуторке приезжает Борис. Он привозит запасное полотно для Сашиного комбайна и тракториста Петю Рощука. Петя спешит к Саше, на ходу вытирая платком мокрое лицо, кричит ему:
— Глоток воды, и я буду счастлив.
— И у вас все?
— До капельки.
— Боренька, миленький, скорей за водой, умираю, — умоляет Зина Бориса.
— Да, да, — подхватывает Саша, — и ветром, а то невесты лишишься.
— Не позволю! Я пулей… в момент, Зиночка, — отвечает Борис и хочет бежать к машине, но его удерживает Рощук.
— Погоди, Борис, посоветоваться надо… Дело такое, Саша, к озеру сорок километров и обратно… А у меня горючее на исходе… И у Бобыря. Станут комбайны на якорь.
— Нет, нет, — кричит Зина, догадываясь, к чему клонит Рощук. — Сперва за водой, я больше не могу… не в силах…
— Надо посочувствовать, — кивает Борис, — я пулей…
— Заладили свое… пулей… пулей, — ворчит Саша. — Дело серьезное и раздумывать некогда. Гони сперва за соляркой. Потерпим. А ты, Зинуха, не хнычь, гарантирую — жива останешься.
Зина кидается к Борису, топает ногой: