— Двух тарелок нет. Теперь мне где хочешь доставай. Не в чугунке же тебе хлёбово ставить на стол.
Петр виновато скреб затылок, бормотал:
— Ладно, Пелагея. Обещали привести двух лошадей из лесхоза на ковку. Вот тебе и деньги…
Как-то Игнат спросил Гречихина:
— А зачем ты тетю Пашу бьешь?
Петр заворчал сначала, надвинувшись на паренька. Потом смягчился, сказал досадливо:
— С водки, видно, все. А водка, брат, скажу тебе, это такой ли фокус…
Игнат посоветовал Пелагее:
— А ты в суд подавай на мужа, сразу смирный будет.
И попятился, испугавшись ее сердитого лица:
— Ах ты, сопливый, учить старших вздумал! Нос вытри сначала.
Договорила уже тихо и ласково:
— Разве же можно это, Игнатка. У меня же дети есть, да и люди что подумают. А он хороший, так по себе, Петька-то. Вот поучил бы кто-нибудь, усовестил. Только кто смотрит на это? Привыкли. Заведено издавна жен колотить.
Любил Игнат ночевать в избе Лукосеевых. Долговязый, тонконогий, не в меру говорливый Демид Лукосеев, возвратившись с работы, начинал помогать по хозяйству: носил воду, колол дрова, кормил поросенка. Потом, скинув сапоги, садился на скамью; пока жена хлопотала возле печи, приготовляя ужин, читал газету вслух или играл с детьми, которых у него было трое. И, глядя на эту дружную, веселую семью, снова окунался Игнат в свои мысли:
«А почему так же вот Гречихину не живется?»
По ночам часто будил его бред. Люди и ночью, во сне, несли на спинах мешки с зерном к амбарам, водили трактора, втыкали вилы в навоз, погоняли лошадей. И слышалось:
— Н-но, милая, шагай…
Скрипел зубами тракторист:
— Ух, керосин весь вышел…
Сокрушалась доярка:
— Корова-то яловая…
Только по ночам и время находили, чтобы перекинуться парой слов:
— «Челябинца» пригонят на днях. Вот это конь. Как пойдет ворошить, не успеешь следом бежать.
Высказывалось сокровенное:
— Хочу, Нюра, в партию вступить, Бахов советует. А ты как смотришь?
И в ответ не сразу, после раздумья:
— Тебе билет носить. Вступай, если подумал. Только вот ругаешься часто. Шалый…
Иногда будил Игната жаркий спор. Прислушивался, качал головой: из-за пустяка спорят — кому ехать торговать бараниной в город.
— Пропьешь деньги, — беззлобно корила жена. — Знаю я тебя, идола. Половину барана в бутылку вгонишь.
— Это ты брось! — ворчал хозяин. — Выдумываешь… А с бараном мне ехать надо, потому как на базаре ловкость нужна. Ты же с каждой хозяйкой только ругаться будешь, знаю я тебя. Черта с два у тебя покупать будут, у горластой такой.