Пласты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот еще разрюмилась, — с солидностью старшего проговорил он. — Не о том говоришь, тетя. Немцев победить надо, а ведь воюешь и ты, пусть и с колотушкой, хоть и сторожиха.

На удивление, эти слова успокоили старуху… А сегодня опять не в себе тетка Матрена. Отставив пустой чугунок, сказала печально:

— Похоронная пришла Авдотье Быковой. Мужа у нее убили. Когда кончится только это лихолетье.

И еда встала в горле. Эта тишина, пышущий жаром трактор, безмолвные борозды — сразу стали далекими. Стянули с голов кепки, задумались об одном.

— Шагай домой, тетка Матрена, — хмуро попросил потом Игнат, — долго еще придется пахать. Надо поле закончить.

К вечеру, выбравшись из кабины, сел в борозду, дрожащими руками свернул папиросу. В небе слепо помаргивало солнце. Борозды от этого то светлели, то заливались черными тенями. Шумели леса, совсем по-осеннему, выгоняли ветерок, пахнущий сыростью, сосновой смолой. Подошел Матвей, сапогами мягко разминая землю. Присев рядом, попросил робко:

— Может, домой соберемся. Солнце вон садится, и люди давно уж разошлись. Вдосталь поработали…

— Иди, — сурово ответил Игнат, насупился. Сам не зная почему, озлился на этого паренька с усталой синью под глазами, с озябшим красным носиком.

Посидели в молчании, дыша запахом вспаханной земли, — особым, неуловимым, напоминающим запах студеной ключевой воды. Докурив, снова пошел к трактору. Знал, не уйдет Матвей, знал, что он идет старым следом своим к плугу. До полуночи шарил трактор огнями Волчье поле, гусеницами кромсал пашню, оставляя за спиной бесконечные полосы борозд, в темноте похожих на огромные рубцы. А пока глушил мотор, вытирал, ветошкой засаленные руки, пока закуривал — Матвей уже уснул, ткнувшись головой в железное седло…

Побежали дни, как пласты, похожие друг на друга. Просыпался Игнат, прежде чем, встрепенувшись на шестах, вперебой кричали петухи. Возвращался в село, когда мигали огоньки в избах. Иногда останавливался около завалинки, на которой сидели колхозники, покуривая цигарки, слушал, как говорил Феоктист Шихов:

— В Польшу вошли, сообщило радио сегодня. Знаю я этот край по прошлой войне. Леса да болота, а в селах вместо церквов костелы, длинные такие, с острыми крышами, черепицей выложены всегда.

— Скорей бы добивали немца, — вздыхал кто-нибудь. — Сколько бы мужиков к земле вернулось! Чай, снится земля, особенно по весне.

Незаметно разговоры переходили на колхозные дела, и Терентий Березкин — косоротый, с крупными желтыми веснушками на лице, похожими на хлебные крошки, — ворчал:

— Уж сколько нам нынче ссудит колхоз?

— Сколько заработал, — ответил ему Игнат.

— И это верно, — соглашался Березкин.

Гулять Игнату приходилось мало: сдавался усталости. Но иногда в клубе отбивал с парнями и девчатами все эти деревенские «топотухи», «кадрили» многоколенные, умел плясать вприсядку, Однажды на танцах познакомился с девушками. Сначала услышал разговор парней:

— Эту вот зазнобу в цветастом платье никто не провожал еще, не позволяет…

В тот же вечер он кружил ее — маленькую, гибкую, с ямочками на щеках, на подбородке, с задорными, какими-то искристыми голубыми глазами. Звали ее Катенька. Так она и представилась:

— А зовут меня Катенька…

Спрашивала весело, покачиваясь в такт музыке, закидывая голову:

— А что, трактористы все такие нетесаные?

И еще что-то спрашивала. Он тоже смеялся, тоже шутил, прижимая ее к себе, вдыхая аромат духов, который источали гладкие, лишь на концах завитые, белые волосы. Подумал:

«Эта попроще Софьи Петровны, а тоже красивая и говорит бойко».

Когда они вышли на крыльцо, неожиданно для себя поцеловал ее в губы. Помнились эти губы беспокойными, с темной полоской, которую точно выжгли раскаленным металлом. Она оттолкнула его, испуганно прошептала:

— Это как же… так сразу?

— А ты прости меня, — попросил он. — Будто кто подтолкнул… Обидеть не хотел.

И когда взял ее за руку, она не противилась, пошла рядом, тихая тоже, задумчивая. Казалось, этот поцелуй переродил ее, растопил веселье, заменил его печалью. Рассказывала, сбивая прутом с кустов листочки:

— Сама я из Белоруссии. От войны приехала сюда. Пока вот в соседнем колхозе работаю, а дальше как жизнь обернется, не знаю. Думаю возвратиться обратно, в свой поселок, хоть и жить там негде, разбито все бомбами.

Луна раскатывала из-под их ног светлую дорожку. За кустами еще не наговорились за весну ручьи — клокотали на камнях. Всхрустывали сучья, иногда так звонко, что она заметно вздрагивала. Где-то в лесах стонал филин.