— Костя, прекрати допрашивать нашу дочь. Она уже взрослая!
Папа кивает в сторону моей сумки:
— Баллончик взяла?
— Взяла, — застегиваю новенькие босоножки и выпрямляюсь.
— Точно с Никой гулять?
— Точно.
Он смотрит долго, с этой своей отцовской смесью тревоги и внутреннего радара.
— Анна, держи голову на плечах.
— Слушаюсь, — улыбаюсь я, уже давно предугадав, что он скажет что-то такое.
Подхожу, целую его в щеку, потом заглядываю в спальню:
— Мам, я пошла!
— Хорошо, милая, будь осторожна.
И я вылетаю из квартиры, захлопываю за собой дверь, будто спасаюсь. Лифт медленный, но внутри все скручивается в предвкушении, потому что знаю: вечер только начинается.
И, может быть, все случится именно так, как я хочу.
Открываю подъездную дверь, и солнечный свет ударяет прямо в глаза. На секунду я щурюсь, а потом вижу машину, которая стоит прямо у входа, как будто ждет кого-то. И когда я делаю шаг вперед, из нее выходит Игорь. Челюсть сжата, руки в карманах.
Я торможу у тротуара.
— Что ты тут делаешь? — недовольно спрашиваю я, даже не стараюсь быть вежливой.
— Пришел узнать, как ты, — спокойно говорит он.
— Игорь…
— Че, с Психом уже все? Рассталась?
Я моргаю, а он делает шаг ближе.
— Нет, — отвечаю коротко.
Он усмехается, гадко и с перекосом.
— А че он тогда в Клетке с телками тусит?
Кровь отливает от лица, я стараюсь стоять спокойно.
— В Клетке?
— Угу, — ухмыляется Игорь, наслаждаясь моим замешательством. — Он два дня назад там бился. А потом одна на нем висела, чуть ли язык в рот не запихала. Весело было.
Мое сердце сжимается в болезненный комок, но я не подаю вида.
— Игорь, ты приехал сюда, чтобы мне это сказать?
— Да, — произносит он серьезно. — Потому что ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы ты страдала.