Я стою перед зеркалом, перебирая летние платья. Кажется, ни одно не подходит под мое настроение. Хочется чего-то легкого, свободного, немного воздушного. Такого, как сегодня я сама.
Сессия сдана. Все! До осени можно не думать ни о зачетах, ни о кричащем голосе преподавателя по стилистике. Целых два месяца свободы, солнца, тепла. И, возможно... поцелуев.
Я улыбаюсь сама себе и открываю дверцу шкафа. За стопкой одежды лежит аккуратный конверт. Я вытаскиваю его и достаю портрет.
Артем нарисован мягким карандашом — полутени, тонкая штриховка, чуть скошенный взгляд. Мой недавний рисунок, живой и настоящий. Я подолгу смотрю на его губы, как будто он может мне что-то сказать. Глупо, но я держу этот лист в руках, как сокровище.
Мы не виделись уже три дня. Он пишет, что загружен: «куча подработок, Анюта, как вынырну, сразу к тебе». Я верю ему. Не потому что хочу, а потому что знаю, какой он. Артём не тот, кто врет. Он гордый, упрямый, такой весь правильный, даже когда молчит.
Правильный Тёмный. И мой.
Иногда я ловлю себя на том, что скучаю до легкой боли в груди. Особенно такое ощущается вечерами. Мне просто хочется прикоснуться к нему, к его длинным пальцам, услышать его тихий голос, когда он называет меня «Анюта», почувствовать его запах.
Мой телефон вибрирует на тумбочке, пришло сообщение от Ники:
«Ты идешь или опять будешь дома сидеть как влюбленный гриб?».
Я смеюсь и хочу убрать портрет Артёма обратно, но вдруг замираю. Провожу пальцем по линии его скул.
— Ты устал, знаю. Я подожду, — шепчу в воздух и улыбаюсь, словно он может меня видеть.
Затем я собираю волосы в высокий хвост. Натягиваю светло-желтое платье, то самое, в котором Артём сказал, что я «похожа на лимонное мороженое, но с шипучкой».
Сегодня будет обычная прогулка с Никой. Смех, селфи, кофе в бумажных стаканах. Но в глубине души теплится надежда, вдруг именно сегодня он появится. Вдруг напишет: «я рядом».
И я побегу. Да, без раздумий побегу.
Поправляю ремешок сумки и выхожу из комнаты. Вроде бы готова, но внутри все равно что-то щекочет, как легкий ток по коже. Настроение, как музыка в наушниках: чуть-чуть влюбленное.
На кухне хлопает дверца шкафа, и в проеме появляется папа. Складывает руки на груди, смотрит пристально, как будто я ему сейчас по стойке смирно должна отчитаться.
— Ты куда? — хмурится он.
— Я с Никой гулять, — стараюсь ответить спокойно, будто мне пять, а он проверяет, не украла ли я конфету со стола.
— Точно с Никой? — загадочно выгибает бровь.
Я сдерживаю недовольный вздох.
— Да.
— А тот парень с татуировками?
— Его зовут Артём, — говорю я и топаю к обувнице. — Он на работе.
— На работе? — переспрашивает папа, не веря моим словам.
— Да, пап, он много работает. У него три подработки.
Папа продолжает пристально наблюдать за мной.
— А как же тот… с первым поцелуем?
— Пааааап! — закатываю глаза, чувствуя, как уши начинают гореть.
Из спальни доносится голос мамы: