Я пожимаю плечами.
— Просто... подумала, может, ты… может, мы…
Он чуть улыбается, а потом шепчет, нежно касаясь лбом моего:
— Не волнуйся, моя Анюта. Сегодня я не перейду границы. Я просто хочу быть с тобой. В тишине и покое, без всего этого мира.
Мое напряжение вмиг уходит. Артём берет меня за руку, ждет, пока я сниму босоножки.
Наконец-то!
А потом он ведет меня вглубь небольшой квартиры, к уютному дивану у стены. И тут я замечаю.
— Это что?
На низком столике стоит переносной поднос. А на нем — роллы. Несколько запечатанных упаковок, палочки, соевый соус.
— Ты серьезно? — я смеюсь. — Ты заказал роллы?
Артём слегка смущается, я сразу это замечаю. Это так странно: видеть, как он, весь этот холодный, крепкий и сдержанный парень, вдруг опускает глаза и слегка краснеет.
— Ты просто как-то сказала, что любишь их. Я запомнил. Подумал, вдруг ты проголодалась.
— Ты запомнил?
У меня сердце сжимается от такой нежности и заботы.
— Слушай, Ань, я может и странный тип, но я стараюсь быть нормальным рядом с тобой.
— Ты гораздо больше, чем просто «нормальный», — говорю я тихо.
Он смотрит на меня своим коварным взглядом. Без намеков, без давления, только тепло, глубина и искренность. Я не могу не поцеловать его. Сначала несмело, мягко. Но он отвечает чуть крепче, чуть настойчивее, сдержанно. Но в то же время так, что у меня подгибаются колени.
А после мы садимся на диван, нас разделяет только поднос. Мы спокойно едим роллы, Артём наливает белого вина, затем берет себе в рот немного васаби. Кривится, будто это яд, и я смеюсь до слез. Он улыбается той редкой, искренней, чуть уставшей, но настоящей улыбкой.
И в этот момент между нами нет ничего, кроме света, этого вечера и теплых прикосновений.
Глядя на Артёма, я думаю: может, не все так сложно. Может, любовь — это просто сесть рядом, купить то, что она любит, и быть заботливым. Не ждать момента, не требовать большего, а просто быть.
Позже столик уже убран, остатки соевого соуса стерты салфеткой, бокалы с вином стоят почти полные. Мы даже не пили толком. Сидим в обнимку в мягком полумраке, в уютной тишине, где слышно только, как стучит мое сердце.
Я глажу его руку от запястья вверх, по татуировке, которую знаю уже почти наизусть. Словно читаю историю, спрятанную под кожей. Мои пальцы останавливаются там, где чернила тонко перетекают в шрам. Артём не убирает руку, не дергается, только замирает на секунду. Я ловлю его глубокий и серьезный взгляд. Такой... мой.
Я закусываю губу. Откуда-то изнутри, тихо, почти шепотом вырывается:
— Мой Темный.
Он приподнимает бровь.
— Что?
— Мой Темный, — повторяю я, уже чуть смелее.
Артём смотрит озадаченно, потом вдруг медленно и искренне улыбается:
— Темный?
Я смеюсь, чуть смущенно.