Там, где все решается по-настоящему, без фальши.
Он заканчивает звонок, идет дальше. Врубает музыку, сквозь наушники чуть слышно пробиваются басы.
Я не иду за ним. Я просто смотрю ему вслед.
А в голове крутится одна мысль:
Если ты ей так близок, она придет. Обязательно придет.
И увидит.
Что ты из себя представляешь.
И кем стал я.
ГЛАВА 10
На часах восемь ноль три. Я стою у зеркала, кручу в пальцах заколку, но не решаюсь заколоть ею волосы.
Глупо. Это же не свидание, это жестокий бой.
Поэтому я кидаю заколку в ящик и завязываю небрежный пучок. Затем уже в четвертый раз перекладываю ключи из одной сумки в другую.
Телефон — в карман. Документы — в карман. Пауэрбанк куда??? Нет, все-таки в рюкзак.
Сегодня у Игоря бой и я очень сильно волнуюсь за него. Не то чтобы я влюбилась в него с первого взгляда, я вообще не из таких. Но он… другой. В нем есть что-то очень ровное, умное и спокойное. Как будто все в своей жизни он делает осознанно.
Я поправляю худи. Под ним — простая и не обтягивающая футболка. Джинсы, никаких юбок, никакого вычурного макияжа. Незаметно и просто, чтобы не выделяться из толпы в клетке.
В рюкзаке еще лежат наушники, бутылка воды и блокнот.
Я знаю, как врать, долго готовилась к этой ночи. Родителям я сказала, что пойду к Нике. Мы с ней «делаем проект» по практике, бла-бла, факультет искусств, все как надо.
Мама кивнула. А папа просто промолчал.
Выхожу из подъезда и слышу знакомое гудение мотора.
Папина машина останавливается у тротуара, опускается заднее окно.
— Ты куда? — папа спрашивает спокойно, но я ощущаю в его голосе настороженность.
У меня перехватывает дыхание. Он не должен узнать ни сейчас, ни потом.
Никакого проекта. Только кровь, шум, пот и напряжение в клубе, в который я обещала себе не возвращаться.
— К Нике, — улыбаюсь как можно естественнее. — У нас проект, помнишь?
Он хмурит брови.
— В восемь вечера?
Я нервно сжимаю ремешок рюкзака.
— Ну, да. Мы же обе учимся в художке, у нас график такой, ночной. Ты же сам говорил: творчество — оно не по часам.
Папа молчит, но смотрит на меня так, словно видит меня насквозь. Я напрягаюсь, в голове появляется мысль: вдруг он сейчас скажет: «А ну-ка быстро домой» — и все.