Читать книгу «Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 7» онлайн.

— Кстати, про связь. На Невьянский нужно отбить депешу. Одной керамикой мы сыты не будем, Елизар хоть и старается, но его горшки такой напор нефти не выдержат, да и возить их неудобно. Бьются.

— Бочки? — спросила Аня.

— Бочки. Железные, клепаные или сварные, если там освоят. Пусть в Невьянске начинают катать металл и делать тару. Нам нужно много емкостей. Сотни. Нефть идет потоком, тепляки работают, а хранить негде.

— Сделаем. Сейчас напишу текст.

Я придвинул лист бумаги.

«НЕВЬЯНСК. СРОЧНО НАЧАТЬ ПРОИЗВОДСТВО ЖЕЛЕЗНЫХ БОЧЕК ПОД НЕФТЬ. ОБЪЕМ ДВЕСТИ ЛИТРОВ. ЧЕРТЕЖИ ПЕРЕДАМ С КУЗЬМОЙ. НАЧИНАЙТЕ ЛИСТОВОЕ ЖЕЛЕЗО ДЕЛАТЬ. МНОГО».

Я задумался и позвал Игната. То, что я хотел озвучить… у любого нормального человека в этом веке глаза на лоб полезут.

— Звали Андрей Петрович? — спросил Игнат, заходя в контору.

— Да, Игнат. Знаю, что только с города, но нужно гонца к Демьяну послать.

— Дак пошлем, раз надо.

— Тогда перепиши, Аня. — Я подал ей кусок листа, где делал пометки что нужно для производства.

Аня прочитала и присвистнула.

— Алмазная пыль? Мы что, решили украшать двигатель стразами?

— Притирка, Аня. Плунжерная пара. Сталь по стали. Чтобы добиться микронного зазора и зеркальной поверхности, никакой наждак не поможет. Только алмаз. Мы будем тереть эти детали, пока они не срастутся на молекулярном уровне.

— Демьян решит, что ты спятил, — хмыкнула она. — Сначала керосин вместо масла, теперь алмазы молотком крошить.

— Пусть привыкает Демьян. Он знает: если я прошу пыль от звезд, значит, она нужна, чтобы запустить телегу. Да и не осилят молотки алмазы крошить…

Я подписал бланк, промокнул чернила и загасил лампу. Комната погрузилась в темноту, лишь квадраты окон серели в лунном свете. Целый день провели в конторе, получается. В воздухе остался запах сгоревшего керосина и сладкого сбитня.

Мы вышли на крыльцо.

Ночь навалилась сразу — холодная и пронзительная, настоящая осенняя. Небо было таким чистым, что звезды казались колючими ледяными крошками, рассыпанными по черному бархату. Млечный Путь висел над тайгой огромным мостом.

Внизу, у уже почти догоревших костров, было тихо. Лишь где-то у казарм кто-то негромко, душевно выводил песню. Не пьяную, а тягучую и грустную. Прииск засыпал. Завтрашний гудок поднимет всех ни свет ни заря, и начнется новая гонка.

Я обнял Аню за плечи, чувствуя, как она дрогнула от ночной свежести, и притянул к себе. Она уткнулась лицом мне в грудь, пряча нос от холода.

— Знаешь, о чем я думаю? — тихо сказал я, глядя на темные силуэты вышек.

— О чем? О том, что плунжер заклинит?

— Нет. Я думаю о том, что это был лучший день в моей жизни. Не из-за свадьбы, не из-за поздравлений. А вообще. И знаешь… завтрашний будет еще лучше.

— Почему? — её голос звучал глухо через ткань сюртука.

— Потому что завтра мы начнем делать невозможное. По-настоящему невозможное. Дизель, теплосеть, Алтай… Это же безумие, если подумать.

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. В звездном свете её лицо казалось бледным и строгим.

— Мы всегда делаем невозможное, Андрей. Вся твоя жизнь здесь — это сплошное невозможное. Просто раньше ты делал это один, сжав зубы. А теперь — нет.

Она сжала мою руку.

— Пошли спать, инженер. Завтра тяжелый день. Нам нужно перевернуть мир, а это лучше делать выспавшись.