Читать книгу «Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 7» онлайн.

Я закатил глаза, но внутри почувствовал уважение. Она мыслила стратегически. Даже собственную свадьбу она рассматривала как бизнес-проект.

— Ты как всегда права, — признал я со вздохом. — Демонстрация флага. Ладно. Пусть будет бал. Пусть Демидов потешит свое самолюбие, а мы покажем городу, кто теперь хозяин жизни.

— И тебе придется надеть фрак, Андрей — безжалостно добавила она.

— Я знал, что будет подвох.

— И танцевать.

— Аня, помилуй! Я танцую как «Ерофеич» на льду.

— Ничего. Я буду вести.

Мы рассмеялись. Напряжение, висевшее в воздухе последние полчаса, лопнуло. Комната снова стала уютной. Свет лампы отражался в темном стекле окна, за которым шумели сосны.

Мне вдруг стало так хорошо и спокойно, что перехватило горло.

Я смотрел на смеющуюся Аню и думал: вот оно. Вот ради чего я месил грязь, варил вонючую резину, не спал ночами и рисковал головой. Не ради миллионов. Не ради того, чтобы войти в историю как изобретатель трактора.

А ради вот этого вечера. Ради возможности сидеть рядом с женщиной, которая понимает меня с полуслова. Которая не боится мазута на моих руках и готова встать спина к спине против всего света.

Ради смеха в полутемной комнате посередине дикой тайги.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Бал так бал.

— Ну что, Фома, показывай, где твои «курорты»? — я спрыгнул с подножки «Ерофеича», приземлившись в мягкий мох.

Следопыт, который ехал верхом на броне, легко соскочил следом. Он выглядел довольным, как кот, стащивший сметану, и даже его борода, кажется, топорщилась от гордости.

— А вон, Андрей Петрович, сами поглядите. Дымок-то видите?

Я проследил за его пальцем. Над кромкой оврага, где еще недавно была лишь дикая чаща да бурелом, поднимались тонкие, сизые струйки.

Место для тепляков Фома выбрал достаточно грамотно. Овраг здесь делал петлю, создавая своего рода, естественный карман, защищенный от ветров высокими соснами. Сюда зимой снега нанесет по пояс и тепло держать будет.

Мы спустились ниже по свежепрорубленной просеке. Дорога пока была черновой — просто расчищенная от пней и кустарника полоса, утрамбованная ногами и гусеницами, но для зимника сгодится. Главное, что «Ерофеич» проходит и не цепляется брюхом. Разворотная площадка внизу тоже была готова: широкая и почти ровная, отсыпанная мелким щебнем из ручья. Здесь можно было крутануть «пятак» даже с прицепом.

— Принимайте хозяйство, — Фома довольно улыбаясь, широким жестом обвел поляну.

Передо мной стояли три сруба. Не времянки, наспех сколоченные из горбыля, а добротные и приземистые строения из толстых бревен. Стены проконопачены мхом так щедро, что он свисал зелеными бородами, а снизу, до самых окон (которых, кстати, не было, только узкие отдушины под стрехой), срубы были хорошо обвалованы землей и дерном.

— Капитально, — одобрил я, похлопав по шершавому боку ближайшего строения. — Как дот.

— Так ведь для себя строили, не для дяди, — хмыкнул Фома. — Зима спросит строго. Тут если щель оставишь — выдует всё тепло за час. Заходите, Андрей Петрович, поглядите нутро.

Я толкнул тяжелую дверь. Она была обита овчиной по контуру и закрывалась с глухим, плотным звуком, практически полностью отсекая звуки леса.

Глаза привыкли к полумраку не сразу. Свет падал только через открытую дверь и дымовое отверстие. Пришла мысль, что и сюда нужно будет организовать керосиновые лампы.

Посреди этого сруба, занимая добрую треть пространства, чернело устье нефтяного выхода. Фома с мужиками не просто накрыли лужу крышей. Они облагородили источник.

Пол был настелен из толстых плах, плотно подогнанных друг к другу, но не ровно, а с явным уклоном к центру. Там, в самой низкой точке, земля была выбрана, и в углубление вставлен деревянный короб — приямок.

— Работает самотеком, — пояснил Фома, заметив мой взгляд. — Нефть из земли сочится и по желобам стекает вот сюда. А тут уже ведро подставляй и черпай.

Я подошел к приямку. В черной маслянистой глади отражался прямоугольник дверного проема.

— А не загустеет? — спросил я, хотя ответ знал. — По полу пока течет — остынет.