Читать книгу «Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 7» онлайн.

В ноздри ударил фантомный запах. Не здешний запах дыма, овчины и прелого сена. А тот, резкий, технический, и оттого безумно сладкий аромат: смесь пролитой солярки и нагретой резины, дешевого пластика и ледяного ветра тундры. Запах цивилизации. Запах машины, которая не подведет.

Я перевернулся на бок, стараясь не разбудить Аню.

«Ефимыч» хорош, слов нет. Он тянет, он прет как танк, но он… прожорлив. Ему нужна вода, ему нужен уголь, ему нужен кочегар. Его нужно разогревать час, прежде чем он соизволит тронуться с места.

А «Зверь»… Поворот ключа — и урчание дизеля.

Дизель.

Слово всплыло в сознании тяжелым, весомым слитком. Раньше я гнал эту мысль. Какой, к черту, дизель в эпоху, когда поршни подгоняют напильником? Но теперь…

Теперь у меня была нефть. И была солярка — та самая, которую Архип хотел вылить в канаву, а сейчас мы мазали ею оси. Топливо было. Его не надо было возить из будущего, оно текло из земли в двух днях хода отсюда.

Я представил такой двигатель здесь. Никакого котла, занимающего половину машины. Никакого тендера с углем. Компактный, мощный агрегат, который жрет ту самую жижу, что мы считаем отходом. Залил бак — и иди на пятьсот верст, не думая, где набрать воды или нарубить дров.

Конечно, я понимал пропасть между мечтой и реальностью. Дизель требует не просто железа. Ему нужна прецизионная точность. Топливный насос высокого давления — это вам не паровой золотник, там зазоры в микроны. Форсунки, распыляющие топливо в туман. Поршневые кольца из легированной стали. Степень сжатия такая, что нынешний чугун может просто не выдержать и лопнуть.

Но дорога в тысячу ли началась сегодня, с этих кривых, вонючих резиновых колес.

У меня уже есть топливо, есть «резина», у меня есть металл, который становится лучше с каждой плавкой, и есть люди — Черепановы, Архип, Раевский, — которые готовы поддержать любое мое начинание, каким бы абсурдным оно не казалось на первый взгляд.

Я протянул руку в темноту и сжал пальцы, словно держал невидимый руль.

— Подожди, Зверь, — одними губами прошептал я в душную темноту. — Я тебя восстановлю. Не сейчас. Но я тебя сделаю. Ты еще пройдешь по этому Уралу, пугая медведей своим рыком.

Рядом завозилась Аня. Она сонно вздохнула, перекатываясь на другой бок, и ее рука легла мне на грудь.

— Ты опять? — пробормотала она, не открывая глаз.

— Что опять?

— Разговариваешь с машинами. Я слышала. Шепчешься с кем-то… Железяки свои заговариваешь?

— Сплю я, — соврал я, накрывая её ладонь своей. — Приснилось что-то.

Она приоткрыла один глаз. Даже в темноте я почувствовал этот взгляд. Внимательный и чуть насмешливый.

— Врёшь, Воронов. У тебя глаза горят. Я даже в темноте вижу, как они светятся, будто у кота. Что придумал на этот раз? Какую еще адскую кухню варить будем?

Я улыбнулся. От неё ничего не скроешь. Она чувствовала этот мой зуд изобретательства, как барометр чувствует бурю.

— Потом, — шепнул я, целуя её в макушку. — Потом расскажу. Когда нарисую. Там… сложно. Пока только мысли.

Она зевнула, устраиваясь поудобнее у меня под боком.

— Ладно. Рисуй, изобретай… — её голос становился всё тише, переходя в сонное бормотание. — Только, ради Бога, Андрей… чтоб это не убило тебя.

— Не убьет, — пообещал я. — Скорее… даже наоборот. Сделает сильнее.

— Угу… сильнее… — выдохнула она и через минуту уже ровно сопела, снова провалившись в сон.

Я лежал, слушая её дыхание, и чувствовал, как бешеная скачка мыслей замедляется. Мечта о «Звере», о дизельном сердце для моей империи, медленно уходила на глубину, в подвал сознания. Но она не исчезла. Она затаилась там, как тяжелая нефть в пласте, ожидая своего часа и своего бура.

Глава 9

Наблюдать за тем, как мое «черное золото» превращается в нечто осязаемое и полезное, было чертовски приятно. Даже приятнее, чем пересчитывать золотой песок. Золото — оно холодное и капризное, сегодня есть, завтра жила иссякла. А вот химия… химия — дама верная, если знать к ней подход.

После того как тележка с новыми мазутно-серными колесами триумфально прошла испытания, я решил не останавливаться. Колеса — это стратегический транспорт, это артерии прииска. Но есть еще и ноги. Обычные крестьянские рабочие ноги, которые здесь, на Урале, большую часть года месят грязь, мокнут и гниют.