Читать книгу «Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 7» онлайн.

— Не скользит?

— Куда там! Вгрызается! Я давеча бревно тесал, ногой уперся — стоит как влитая.

Слух про «вечную подошву» разлетелся по прииску быстрее лесного пожара. К вечеру у дверей каменного цеха выстроилась очередь.

— Андрей Петрович, — подошел ко мне Игнат, почесывая затылок. — Там… это… мужики с «Виширского» просили. И на «Змеиный» бы надо. Там вообще беда, шурфы обводненные, ребята по костяшки в жиже.

Я кивнул.

— Будет. Митьке с Прошкой я уже сказал — пусть в две смены работают, если надо, я им доплачу. На следующий обоз грузите ящик. Пусть и там народ порадуется.

Но самым главным для меня стал вердикт Елизара. Старовер подошел к делу обстоятельно. Взял одну из подошв, долго вертел в узловатых пальцах, нюхал, даже на свет посмотрел, хотя чего там увидишь — чернота одна.

Вокруг собралась кучка его единоверцев, которых он позвал показать нашу новинку. Они на «бесовские новинки» всегда косились с подозрением. Если Елизар скажет «нет» — ни один из них эту резину на ногу не нацепит, хоть умри.

Елизар поскреб ногтем протектор.

— Не бесовщина это, — наконец проронил он веско. — Ремесло. Умом сделано, для пользы людской. Пускай.

Я выдохнул.

— Спасибо на добром слове, Елизар.

— А то, что пахнет… — он усмехнулся в бороду. — Так и деготь не розами благоухает, а телегу мажем. Добро.

Я едва сдержал улыбку. Одобрение Елизара здесь, в тайге, стоило побольше губернаторской печати. Это был знак качества для местных.

Вечером мы с Аней подбивали итоги в конторе. Она сидела за своим столом, что-то быстро подсчитывая на счетах.

— А знаешь, Андрей, — сказала она вдруг, не поднимая головы. — Это ведь золотое дно.

— Какое именно? У нас тут всё золотое дно, куда ни копни.

— Подошвы эти. Артель мы обуем, это понятно. Но город… Представь, если наладить поставку в Екатеринбург. Там же тоже слякоть, не меньше нашего. Извозчики, приказчики, разносчики… Если мы предложим им дешевую, вечную подошву — с руками оторвут.

— И галоши, — напомнил я.

— Галоши само собой. Но подошва — проще. Купил, прибил к любому сапогу — и ходи. Это еще одна ниточка, Андрей. Мы привяжем город к себе. Сначала свет, теперь вот… сухие ноги.

Я подошел к окну. За стеклом гудела налаженная, размеренная жизнь моего маленького государства. Дымили трубы, стучали молотки и в окнах горели огни керосиновых ламп.

— Подождем, Аня. Галоши — приоритет. Это товар штучный, дорогой. А подошвы… это пока так, для поддержки штанов. Сначала себя обеспечим, потом соседей, а там и о городе подумаем. Масштабировать надо с умом, а то пупок развяжется.

Самым приятным во всей этой истории была экономика. Я смотрел на отчеты Митьки по расходу материалов и душа пела.

Мазут — наш собственный, дармовой, по сути. Сажа — со стенок труб. Глина — под ногами. Пенька — копейки. Сера — да, покупная, но расход ее на одну подошву был мизерным, как щепотка соли в суп.

На партию в двадцать пар уходило меньше ведра смеси. Раньше этот гудрон мы бы просто слили в яму или сожгли без толку, коптя небо. А теперь каждая капля этой черной жижи превращалась в полезную вещь. И не просто полезную, а необходимую.

Безотходное производство. Красивая и элегантная схема, замкнутая сама на себя.

Я взял в руки готовую подошву — еще теплую.

— Ну что, черномазая, — тихо сказал я ей. — Послужишь.

В дверь постучали. На пороге стоял Архип, в новых сапогах с толстой черной подметкой. Топал он теперь мягко, по-кошачьи.

— Андрей Петрович, там Митька спрашивает: форму для детских совсем маленькую делать? У Ваньки Косого дочке три годка, просил уважить.