Он покачал головой. Несколько секунд молчал, а потом, не глядя на меня, сказал:
— Я думал, что уже не почувствую этого. Спокойствия. Света. Тепла. Я думал, что давно умер... внутри. А потом появилась ты.
Я села на постели, подтянула колени к груди, уткнулась подбородком в них. Он не смотрел на меня, но я слышала, как дрожит его дыхание.
— Я никогда не верил в судьбу, Тамара, — продолжил он хрипло. — Но теперь... если она и существует, то, наверное, именно тебя она послала мне. Чтобы напомнить, что я жив. Что я могу чувствовать. Любить. Бороться не только из долга, а потому что сердце просит.
Я не выдержала. Потянулась к нему, положила ладонь на щёку. Он закрыл глаза, уткнулся в мою ладонь губами.
— Ты была лучшим, что случилось со мной. И если бы мне предложили жизнь сначала — я бы снова выбрал тебя. Каждый раз. Даже если знал бы, чем это кончится.
Сердце сжалось. В горле встал ком.
— Не говори так, — прошептала я. — Не надо про «если бы». Мы ещё ничего не проиграли. Всё впереди.
— Там, впереди, опасно. — Он вздохнул. — Я это знаю. И, возможно, мы не сможем вернуться. Я не хочу, чтобы ты… ты должна остаться здесь, дома.
Я схватила его за плечо, развернула к себе, крепко прижалась.
— А я не хочу быть в стороне. Не хочу сидеть и ждать, как... как пугливая девочка! Я не такая, Ларисс! Я пойду с вами.
Он сжал мои плечи, глаза его вспыхнули гневом и болью.
— Нет. Нет, Тамара. Не позволю. Ты — не солдат. Ты... ты мой свет. Если с тобой что-то случится, я не переживу этого. Ты понимаешь?
— А ты понимаешь, что я не переживу, если потеряю тебя? — прошептала я, и слёзы покатились по щекам. — Ты моя жизнь. Моя любовь. Я хочу быть рядом, что бы не случилось!
Он прижал меня к себе, так крепко, что я почувствовала, как стучит его сердце.
— Если бы я мог, я бы запер тебя в хрустальной башне, накрыл магическим щитом и закрыл от всего мира, — прошептал он в волосы. — Но ты не позволишь. Потому что ты... Ты сильнее, чем я думал.
— И ты это только сейчас понял? — попыталась улыбнуться я сквозь слёзы.
Он рассмеялся тихо, горько. Потом снова стал серьёзен.
— Тамара. Любимая. Я не знаю, чем всё кончится. Но я знаю одно. Даже если всё закончится плохо, знай: ты была моим спасением. Моим светом. Моим домом.
— А я... — голос предал меня, я сглотнула, — я буду ждать тебя. Всегда. Но ты вернись. Обещай мне. Вернись.
Он не ответил. Только крепко-крепко прижал меня к себе, укрывая одеялом, как будто мог защитить не только от холода, но и от судьбы.
И мы так и лежали. Молча. Слушая дыхание друг друга. Слов больше не было. Только сердце, разбивающееся на тысячу осколков внутри. И одна мысль на двоих: пусть утро не приходит. Пусть эта ночь длится вечно.
Но утро пришло слишком рано. Серое, холодное, с лёгким инеем на окнах. Я проснулась от звука шагов, тихих, но решительных. Потянулась к Лариссу, но его уже не было. Сердце болезненно сжалось.
В дверь постучали, и прежде чем я успела что-либо сказать, она отворилась. На пороге стояли Орис и Риан, молчаливые и сосредоточенные. В их глазах я читала то же, что и в груди своей — страх, решимость, любовь и тревогу вперемешку.
— Он не хотел тебя будить, — тихо сказал Орис, отводя взгляд. — Собрался ещё до рассвета. Сказал… лучше, если ты не увидишь, как он уходит.
Я вскочила, и не чувствуя холода, босиком на полу. Выскочила на улицу, даже не успев накинуть плащ. Ветер хлестнул в лицо, колючий и пронизывающий, но я не заметила. Я бежала, наугад, к восточной дороге, по его следам.
И увидела.
Он уже сидел в седле, серый плащ развевался на ветру, словно крылья. Он обернулся, и в эту секунду время замерло. Только мы. Я и он.
Я подбежала, остановилась возле него, запрокинув голову.
— Ты сбежал, — прошептала я. — Как вор. Даже не попрощался.