Он улыбнулся и поклонился. Настоящий, глубокий поклон, в котором не осталось гордыни.
— Прощай, Тамара.
— Прощай, Хельмир, пусть у тебя всё юудет хорошо.
Ларисс обнял меня за плечи и мягко подтолкнул к порталу. За нами уже вошли остальные. Генералы, женщины, мужики. Мы шагнули в свет и мир дрогнул. Воздух замерцал, загудел, пространство сжалось и...
…и мы оказались дома.
На тропинке перед деревней. Родной снег под ногами, знакомые запахи дыма и незамысловатой выпечки, и крик мальчишки вдалеке: «Они вернулись!»
Но я не сразу пошла вперёд. Я оглянулась. На краю портала всё ещё стоял Дарк, его фигура мерцала в отблесках магии. Он кивнул. А потом — исчез.
Портал захлопнулся, как книга, которую дочитали.
И только янтарный кулон дрожал на моей груди, тихо.
Воздух в деревне звенел от криков радости, всхлипов и суеты. Те, кто был похищен, теперь стояли на родной земле, окружённые объятиями, слезами и щедрыми ругательствами от родных. Кто-то рыдал, кто-то смеялся и падал на колени, хватаясь за руку, за подол, за лицо — как будто нужно было потрогать, убедиться, что любимый человек жив и не мираж.
— Тамара! Ларисс! — раздался знакомый голос.
Сквозь толпу к нам пробирался Сигурд. Хромая, держа забинтованную руку у груди, с царапинами и ссадинами на лице, но живой, целый, с той же ободряющей искоркой в глазах. Он улыбался, хоть это и давалось с трудом, губа была разбита.
— Живые! — он тяжело обнял Ларисса одной рукой, а потом так же горячо обнял и меня. — Я уж думал, сгинете оба! Но вот же чертяки, выжили! Выбрались! Признавайся, Тамара, сколько демонов пострадало от твоей тяжёлой руки?
Сигурд рассмеялся так искренне, так счастливо, что и я не смогла сдержать смешок.
— Ой, это долгая история, но честно признаюсь, один демон всё-таки немножко пострадал, но он сам напросился, — я гордо выпятила грудь. — Но опасность миновала, Мёртвых землях больше не правит безумие, отныне эти земли больше не опасны.
— Ты что, серьёзно? — Сигурд от удивления дёрнул больной рукой и застонал от боли, видимо там вило что-то посерьезнее, чем просто ранение. — То есть, не надо больше ждать, что оттуда снова полезет всякая тварь?
— Больше не полезет. — Я хлопнула мужчину по плечу.
— Отличная новость, — выдохнул Сигурд. — А то я уже думал, что меня в гроб положат раньше, чем эти земли перестанут быть опасными.
Мы переглянулись, и я вдруг поняла, как же сильно соскучилась по этому шумному, ворчливому, опасному, но до боли родному миру.
Но времени на сентиментальность не было.
Кухня была всё такой же тесной, но уютной. Наш временный дом на краю деревни казался крохотной лодкой в шторме надвигающихся бед. Я спешно разложила на стол всё, что успела найти в закромах: хлеб, сыр, вяленое мясо. Скромно, зато быстро. Риан схватил кружку и выпил содержимое в один глоток, будто гасил пожар внутри.
— Мы должны что-то придумать, надо как-то вернуть силы Лариссу и доказать Владыке его невиновность, — Орис говорил жёстко, стиснув зубы.
Я краем глаза посмотрела на Ларисса. Тени под его глазами потемнели, плечи будто обвалились. Но он держался.
— Кто-то внутри замка играет двойную игру. Информация утекает слишком точно. Поддельные приказы, искажения в донесениях… Это дело рук того, у кого есть доступ к внутреннему кругу. — Всё так же жестко продолжит Орис.
— Крыса, — Риан смотрел в огонь, не моргая. — И нам надо вытащить её из гнезда.
— Но как? — я сжала пальцы на подоле платья. — Пока Владыка верит в вину Ларисса, нам и близко не подойти к цитадели. Любое движение — и он… просто убьёт всех нас.
Орис потер лоб. От усталости он казался старше на десять лет.
— Нам нужен свидетель. Кто-то, кто подтвердит, что он не имел связей с северянами.
— Или… — медленно, почти не слышно произнесла я, — доказательство, что ты, наоборот, пытался остановить сговор. Например, что ты перехватил письма. А если бы…
Я замолкла. Мысль только начала оформляться в голове, и уже пугала своей дерзостью. Даже безумием. Если это провалится…