1
— Значит, всё? — спросила я, стараясь держать голос ровным, но внутри всё дрожало.
Мой, пока еще, муж Рома сидел напротив, развалившись в своём любимом кожаном кресле. Тёмно-коричневое, массивное, как и всё, что он покупал. «Для солидности», — говорил он. Солидность! Это слово стало его вторым именем. Его стиль, его походка, даже манера держать в руках чашку кофе — всё кричало: «Смотрите, какой я замечательный, солидный мужчина!»
— Всё, — наконец произнёс он, даже не глядя на меня.
Он стучал пальцами по подлокотнику, и был похож на человека, который ждёт, когда закончится скучный спектакль. Моё сердце сжалось. Ещё несколько месяцев назад я бы сказала, что люблю в нём эту уверенность и солидность. Но сейчас мне хотелось сломать эти пальцы, с идеально подпиленными ногтями и намазанные дорогущим кремом.
— Всё, — повторила я, чтобы убедиться, что правильно поняла. — Вот просто так?
— А чего ты ожидала? — Он наконец оторвал взгляд от телефона. Конечно, телефон важнее всего. А точнее, кто-то по ту сторону экрана. «Лена», — мысленно произнесла я. Проклятая Лена в обтягивающих лосинах, которые всегда были на размер меньше, чем надо.
— Прекрасно, — выдавила я. — Можешь идти.
Я смотрела на него, стараясь не показывать эмоций. Мне было важно сохранить лицо. Хотелось кричать, метать гром и молнии, обрушить на него такую трехэтажноматерную лавину слов, чтобы его идеальные уши свернулись в идеальную трубочку. Высказать ему всё: о том, как он разбил мою жизнь, как украл девять лет моей жизни, моей молодости и оставил мне в подарок только чувство собственной никчёмности. Но я упорно молчала.
Роман поднялся, небрежно расправив пиджак. Конечно, как же без эффектного ухода. Даже уходить он умел «красиво».
— Знаешь, Тамара, — сказал он, уже на пороге. — Я думал, ты будешь плакать.
— А я думала, ты хоть раз скажешь что-то умное, — ответила я и поняла, что мои руки сжаты в кулаки.
На его лице на миг мелькнуло удивление, но он ничего не сказал. Просто ушёл. Дверь захлопнулась с таким звуком, будто подчёркивала: точка.
Я осталась в тишине. В комнате, которая ещё пахла его дорогим парфюмом. В комнате, где на каждой полке стояли его вещи, где каждый предмет напоминал о том, что когда-то мы были семьёй.
Смешно, правда? Семьёй. Какая наивная иллюзия.
Когда я услышала от него слово «развод» впервые, это прозвучало так буднично, что я даже не сразу поняла, о чём речь.
— Нам надо поговорить, — сказал он тогда, возвращаясь с работы позже обычного.
Я стояла у плиты, готовя его любимую пасту с грибами. Пахло сливочным соусом, чесноком и свежемолотым перцем. Ещё бы пять минут — и я подала бы всё на стол.
— Говори, — ответила я, даже не обернувшись.
— Мне кажется, мы слишком разные, — сказал он спокойно, как будто заказывал кофе.
Я застыла. Ложка выпала из руки, стукнув по сковородке. Кажется я уже понимала к чему идет этот разговор.
— Разные? — переспросила я, не веря своим ушам.
Он вздохнул, как будто объяснял что-то очевидное ребенку. — У нас нет ничего общего.
Я наконец обернулась.
— Девять лет отношений из которых пять лет брака — и это «ничего общего»? Ты серьёзно?
— Серьёзно, — кивнул он.
Я почувствовала, как что-то внутри меня начинает закипать. Это была не боль и даже не обида. Это была злость.
— Это из-за Лены? — спросила я, хотя уже знала ответ.
Роман вздёрнул бровь, изображая искреннее недоумение.
— С чего ты взяла?