Я не могла говорить. Только смотрела, не веря, почти не дыша.
А он склонился ниже. Ближе. Его дыхание обдало меня жаром, растопило снег у ног.
«Ты разбудила меня, когда никто не верил, что я оживу. Теперь я спасу тебя.»
33
Я никогда бы не подумала, что когда-нибудь буду стоять перед настоящим драконом, весь мир застывшая снежная пустошь, а в центре этого и живой дракон!
— Пожалуйста… — мой голос дрожал, я бесстрашно шагнула вперёд. — Отнеси меня к Дарку. Помоги. Я не знаю, где именно его замок, но ты ведь наверняка знаешь. Ты… пожалуйста…
Дракон склонил голову. Его глаза, как два синих озера, изучали меня, будто заглядывали внутрь, до самого сердца. Потом он вновь заговорил. Прямо в моей голове, при этом внешне не издав ни звука, но каждый слог вибрировал внутри черепа, наполняя меня теплом и почти забытым ощущением защищённости.
«Ты позвала меня, хозяйка. Я теперь твой. Пока бьётся твоё сердце — я рядом.»
— Хозяйка?.. — я даже немного расстерялась. — Нет, я не хозяйка тебе. Мне просто нужна помощь Дарка. Мне нужно спасти Ларисса. И… я прошу помочь только в этом.
Огромное тело дрогнуло, земля под моими ногами задрожала. Дракон зашевелился, опускаясь на передние лапы, наклоняя спину к земле, словно приглашая меня взобраться. Его чешуя была чёрной, как ночь без звёзд, но в трещинах между пластинами мерцал тусклый, живой огонь. Я дотронулась до него и тут же отдёрнула руку: горячо. Но через секунду пальцы снова потянулись к теплу, только теперь уже не жгло, а согревало.
Я неуклюже вскарабкалась на спину дракона, будто забиралась на утёс. Колени дрожали, руки скользили, сердце билось где-то в горле. Но вот я устроилась, ухватившись за выступ на его шее, и облегчённо вздохнула.
— Я готова.
Он не ответил. Просто резко взмыл вверх. Мир исчез.
Это было похоже на падение в небо.
Ветер хлестал по лицу, волосы остервенело развевались, слёзы — то ли от ветра, то ли от переполняющих чувств — текли сами собой. А ещё мне было тепло. Настолько, что я наконец перестала дрожать. Я вцепилась крепче, прижалась щекой к его шее, к гладкой чешуе и позволила себе на миг закрыть глаза.
Ларисс… Пожалуйста, только выживи. Подожди меня. Не умирай…
Снег остался внизу. Над нами были только редкие облака и холодное, безжалостное небо. Я не знала, сколько времени мы летели — ночь растворилась в сером рассвете, он в розовом утре, а потом… потом вдалеке замаячили горы.
И замок.
Сначала — как чёрная точка вдалеке, но с каждым взмахом крыльев он вырастал, пока не раскинулся подо мной, величественный и пугающий. С высоты он напоминал гигантского зверя, с десятками башен, кольцевыми стенами, внутренними дворами, остроконечными крышами и балконами. Камень, из которого он был сложен, был тёмным, почти чёрным, но в утреннем свете в нём играли алые и фиолетовые отблески.
Дракон начал снижаться. Я напряглась, сильнее прижимаясь к его шее. Внизу, у главных ворот, уже суетились фигуры — маленькие с этой высоты, но хорошо организованные. Чёрная стража. Острые шлемы, длинные копья, кажется они там по нашу душу собираются.
Мы приземлились почти беззвучно. Только ветер взвыл по двору, распугав ворон. Я попыталась слезть с дракона, и тут же свалилась, шлёпнувшись в снег. Колени подкосились, дыхание сбилось, сердце колотилось так, что я едва могла встать.
— Кто ты?! — рявкнул один из стражников, приближаясь. — Назовись!
Я попыталась сказать, но в горле пересохло. Вместо слов вырвался хрип.
— Тамара, — наконец выдохнула я. — Мне нужен Дарк, он знает меня.
— Немедленно отойдите от дракона! Опустите руки! На колени!
— Я… нет! — Я резко поднялась. — Мне нужно к Дарку! Пожалуйста! Это важно! Я…
— Остановитесь, — раздался холодный, как клинок, голос с балкона.
Я вздрогнула.
Он стоял на балконе, чёрный силуэт против света утреннего неба, и смотрел на нас сверху вниз. Лицо его было затенено, но я узнала бы его даже по изгибу плеч, по осанке, по самой ауре власти, струящейся от него, как дым от благовоний.
Дракон выдохнул, почти фыркнул, уткнувшись мордой мне в спину, словно напоминая, кто привёл меня сюда. Я прижала к нему ладонь, его чешуя была горячей. Он дышал так медленно и глубоко, что мне самой стало легче. Но лишь на миг.