— У вас работает хантер Кольцова Виктория.
— Да, — женщина побледнела. — Есть такая.
— Уволить её сегодня же. Причина — вредительство, создание помех работе сотрудника, умышленное удаление данных с рабочего компьютера, что привело к срыву важной встречи. Я подготовлю официальную бумагу от себя. Если она будет сопротивляться, подключите охрану.
— Но... — начала Наталья Егоровна. — Она же дочь...
— Мне плевать, чья она дочь, — оборвал Волин. — Её выходки чуть не стоили компании нескольких десятков миллионов. Если бы Вершинская не восстановила файлы и не организовала встречу с заново, мы бы потеряли контракт. Вы понимаете это?
— Да, — выдохнула начальница. — Я всё сделаю.
— Свободны.
Она вышла, а Волин откинулся на спинку кресла. С коллекторами, конечно, так быстро не разобраться. Долг висит на отце и на Агате как поручительнице. Но это уже следующий шаг. Для начала нужно убрать угрозу изнутри, дать девушке возможность работать спокойно.
Он посмотрел на часы. Половина двенадцатого. Агата сидела в приёмной, занималась документами. Волин встал, решив, что пора поговорить с ней. Рассказать, что он знает. Узнать, почему она скрывала образование. Может, даже предложить помощь — в конце концов, он умеет быть благодарным, когда люди работают на совесть.
Он открыл дверь кабинета и шагнул в приёмную.
И замер.
Агата сидела за столом, уткнувшись в телефон. Лицо её было мертвенно-бледным, губы дрожали, а по щекам текли слёзы. Она даже не заметила его появления — смотрела на экран так, будто там было что-то страшное.
Волин сделал шаг вперёд, и в этот момент Агата подняла глаза. В них было столько боли и отчаяния, что у него перехватило дыхание.
— Что случилось? — спросил он, сам не узнавая свой голос.
Агата вздрогнула, будто только сейчас заметила его. Быстро вытерла слёзы рукавом, убрала телефон в ящик стола.
— Ничего, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё нормально. Личное.
Волин смотрел на неё, и внутри закипало раздражение. Она явно врала. Но что он мог сделать? Вломиться в её личную жизнь, требовать объяснений? Она не обязана ему отчитываться.
— Хорошо, — сказал он после паузы. — Тогда... у меня для вас будет одно задание. Но о нём позже, зайдите через 15 минут ко мне в кабинет.
Агата отстраненно посмотрела на него и кивнула:
— Хорошо, Александр Сергеевич.
Волин развернулся и ушёл обратно в кабинет. Сел в кресло, уставился в монитор, но мысли были не о работе. Он вспомнил её заплаканные глаза, этот отчаянный жест, когда она прятала телефон. Что там могло быть? Опять отец? Или что-то ещё хуже?
Он достал телефон, набрал Коршунова:
— Игорь, ещё один вопрос. По Вершинской. Если будет что-то новое за последние дни, сразу звони, присмотрите за ней.
— Хорошо, Александр Сергеевич.
— И подскажи. У нас есть контакты коллекторского агентства, которое работает с долгом её отца?
— Найдём.
— Хорошо. Мне нужно знать всё.
Он положил трубку и откинулся на спинку кресла. Помочь деньгами — слишком прямо, слишком... подозрительно. Но если удастся договориться с коллекторами, выкупить долг, дать ей возможность работать спокойно... Это будет правильно. Это будет справедливо.
В конце концов, она заслужила.
За окном моросил дождь, ноябрьский день тянулся бесконечно. А в приёмной, за стеной, сидела девушка, которая снова плакала, но продолжала работать. И Волин вдруг поймал себя на мысли, что ему не всё равно, и он хочет чем-то порадовать ее как можно скорее, но не навязчиво.