Он вернулся к работе, но мысли то и дело возвращались к этой странной девушке.
Понедельник начался с того, что Коршунов вошёл в кабинет ровно в девять утра и положил на стол пухлую папку.
— Здесь всё, Александр Сергеевич. Как просили.
Волин кивнул, и Коршунов вышел.
Папка была тяжёлой. Волин открыл её и начал читать.
Первые страницы — биография. Агата Сергеевна Вершинская, двадцать четыре года. Родилась в Москве. Отец — Сергей Вершинский, бывший ресторатор, владелец двух ресторанов в центре, обанкротился шесть лет назад. Мать — Елена Вершинская, ушла из семьи после краха мужа, сейчас живёт с другим обеспеченным мужчиной, с дочерью не общается.
Дальше — учёба. Школа с углублённым изучением иностранных языков, золотая медаль. МГИМО, международно-правовой факультет, бюджет, красный диплом. В характеристиках — отличница, способности к языкам, перспективная студентка. Английский, испанский, немецкий, турецкий, китайский — все на уровне носителя или близко к тому.
Волин присвистнул. Пять языков. Красный диплом МГИМО. И это та самая девушка, которую он подобрал с пола?
После шли примечания службы безопасности. По окончании университета Агата не пошла работать по специальности. Устроилась оператором ввода данных в дочернюю структуру холдинга по протекции Екатерины Ремизовой (помощница акционера «Вертикали»). Причина — предположительно, семейные обстоятельства: отец к тому времени уже спился, на нём висели долги, коллекторы, суды. Видимо, девушка просто не потянула морально, сломалась под грузом проблем.
Волин перевернул страницу и увидел фотографию — старая, с выпускного: ленточка выпускника, счастливая улыбка, распущенные волосы, никаких очков. Красивая. Очень красивая.
Он поймал себя на мысли, что засмотрелся, и разозлился. Не время.
Дальше — информация о долгах. Отец задолжал кредиторам и инвесторам несколько десятков миллионов. Весь долг он погасил продав имущество (рестораны, машины, квартиру в центре, атрибуты роскошной жизни в виде коллекции вина, картин, антиквариата), но за время запоев успел взять несколько микрозаймов на пятьсот тысяч. Проценты росли — пятьсот тысяч превратились в несколько миллионов, так как долг гасился только с зарплаты Агаты, чего не хватало, случайные заработки отца уходили на выпивку. Недавний инцидент — избиение должника, угрозы в адрес дочери. Агата пытается продать квартиру отца, но пока безуспешно.
— Вот же ж.., — выдохнул Волин вслух.
Он отложил папку и подошёл к окну. За стеклом плыли серые тучи, внизу суетилась столица. А перед глазами стояла другая картина — он сам девятнадцать лет назад.
Тогда тоже рухнул мир. Отец умер внезапно, от сердца, оставив долги и недоделанные дела. Волин слетел с катушек — пьянки, гулянки, бессмысленные женщины, попытки забыться. Он помнил тот период как в тумане: чужие квартиры, которые больше походили на притоны, разбитые бутылки, пустые глаза в зеркале. Если бы не дядя, который приехал, встряхнул, заставил взяться за ум... кто знает, где бы он сейчас был.
Дядя тогда сказал: «Ты можешь упасть на самое дно, Саша. Но ты должен подняться. Не ради себя — ради памяти отца. Ради того, что он в тебя вложил».
И он поднялся. С трудом, с болью, но поднялся.
А сейчас перед ним другая история. Девушка, которая тоже упала. Которая могла бы блистать, делать карьеру, но сломалась под грузом проблем и спряталась за образом никчемности, чтобы выжить. И при этом не озлобилась, не стала хищницей, не пыталась использовать людей. Просто работала, тащила на себе отца, боролась с долгами.
И когда судьба дала ей шанс — она вцепилась в него зубами и вытянула невыполнимые задачи.
— Надо помочь, — сказал он себе. — Как когда-то дядя помог мне.
Он вернулся к столу и набрал номер начальника административно-хозяйственного отдела.
— Слушаю, Александр Сергеевич.
— У нас договор с клининговой компанией «Чистый мир»?
— Да, на уборку офисов. На пять лет, с автоматической пролонгацией.
— Пересмотрите его. Найдите любую зацепку, чтобы пригрозить разрывом. Свяжитесь с ними и скажите, что у нас серьёзные претензии. Если они не решат вопрос с персоналом, договор будет расторгнут. И пусть знают: вопрос касается их дочки, которая работает у нас в кадрах и занимается вредительством.
— Понял, сделаем.
Волин положил трубку и набрал следующий номер — начальницы отдела кадров.
— Наталья Егоровна? Волин. Зайдите ко мне.
Через пять минут она стояла перед ним, нервно теребя бейджик.
— Александр Сергеевич, слушаю.