— Да, и захватите распечатку, чтобы было перед глазами.
— Хорошо.
Но вдруг, будто машинально, начала читать вслух:
— «El presente Contrato de Cooperación (en adelante, el "Contrato") se celebra entre...» — она запнулась, потом продолжила уже на русском: — Настоящий Договор о сотрудничестве (далее — «Договор») заключён между... — и снова перешла на испанский, но уже переводя.
Волин замер.
Агата читала дальше, бегло, уверенно, профессионально. Она не просто переводила слова — она сохраняла юридическую точность, деловой тон, все формальности. Минута, две, три... Она дошла до середины первого раздела, когда Волин поднял руку, останавливая её.
— Стоп, — сказал он тихо. — Вершинская. Вы знаете испанский?
Она отвела взгляд, но он успел увидеть, как в её глазах мелькнула паника. Ровно на секунду — и исчезла.
— Немного, — выдохнула она, отводя взгляд. — В школе учила. Ну и потом... иногда переводила для себя.
— В школе? — Волин прищурился. — Школьного испанского недостаточно, чтобы переводить юридические документы с сохранением терминологии.
— Мне повезло с учителем, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — И потом, я же не всё перевела, только начало. Наверное, дальше ошибок будет много.
Волин молчал, сверля её взглядом. Она смотрела куда-то в сторону, пальцы нервно теребили край блузки. Врёт, понял он. Определённо врёт. Но зачем?
— Хорошо, — сказал он наконец. — Садитесь и переведите весь договор. Прямо сейчас. Вслух, я буду записывать важное.
— Но... — начала она.
— Садитесь, — повторил он жёстко.
Агата села на стул напротив, взяла листы договора, глубоко вздохнула и начала переводить. Чётко, грамотно, без запинок. Она не просто знала язык — она владела им в совершенстве, чувствовалось университетское образование, практика, возможно, даже специализация.
Волин слушал и всё больше мрачнел. Когда она закончила последний пункт, в кабинете повисла тишина.
— Вы знаете испанский, — сказал он не вопросом, а утверждением. — Не «немного», а отлично.
Агата молчала, глядя в стол.
— Вершинская, — голос Волина стал ледяным. — Я ненавижу, когда мне врут. Вы устроились оператором ввода данных, скрывая знания языков. Почему?
Она подняла на него глаза. В них была усталость, страх и какая-то обречённость.
— Это долгая история, — тихо сказала она.
— А мы никуда не спешим.
— Александр Сергеевич, — она сглотнула. — Я не хотела никого обманывать. Просто... были причины. Личные. Очень личные.
Она замолчала, и Волин понял — больше она не скажет. По крайней мере, сейчас.
Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает странное чувство — смесь раздражения, любопытства и чего-то ещё, чему он не мог подобрать названия.
Она знает испанский. Возможно, и другие языки. Она справилась с невыполнимыми задачами за считанные дни. Она умеет анализировать, работать с информацией, находить нестандартные подходы. Не юлит. И при этом прячется в подвале, вбивая данные.
Кто она такая на самом деле?
И главное — зачем она здесь?
— Ладно, — сказал он, смягчая тон. — Идите работайте. Договор распечатайте еще раз и положите мне на подпись.