Иволгин сел по другую сторону тонкой жестяной трубы.
Земля на крыше просохла раньше, чем в степи, и покрылась густой, уже высокой травой.
Ната молча взяла у Иволгина шлемофон и, напяливая на свою голову, тихо спросила:
— Толя! Что такое угол атаки? Много раз я тут слышала: угол атаки, угол атаки. И что угол атаки какой-то особенный, будто и Самсонова погубил. Что эго такое?
— Тебе популярно или по науке?
— Все равно. Как не лень.
Иволгин быстро привстал.
— Почему ты такая?
— Какая?
— Ко всему равнодушная. Спрашиваешь, а самой все равно.
— Давай не отвлекайся…
— Угол атаки, — начал громко Иволгин, — это угол, заключенный между хордой крыла и линией набегающего потока воздуха. Он может быть положительным, отрицательным и критическим. Критический и есть «особенный», как ты говоришь.
Ната, легко толкнув его, приставила к губам палец.
— Не ори. Детей разбудишь. Через трубу все слышно. Пройдемся немного, Толя.
— Давай вон до той голубой звезды, — предложил Иволгин. — Это в созвездии Андромеды. Знаешь, кто такая Андромеда?
— Откуда мне знать, — вздохнула Ната. — Спроси, кто такой Овод, отвечу: командир нашего партизанского отряда.
— Андромеда — дочь царя Кефея, принесенная им в жертву морскому чудовищу и спасенная Персеем.
Ната не захотела слушать дальше.
— Опять жертвы. Не надо…
Иволгин вернулся к прежнему разговору.
— Есть угол атаки и у человека, Ната. Вот мы с тобой идем и чувствуем — нас обтекает воздух. А раз чувствуем — значит живем. И чем сильнее встречная струя воздуха, тем острее ощущаешь то, что ты живешь. Так и самолет…
— Тогда побежали. — Она весело засмеялась и побежала к своей землянке.
Иволгин, догнав ее, крепко схватил за руки.
— Перестань, — Ната недовольно свела брови. — Отпусти. Не то в штопор сорвешься. — И тут же ласково добавила: — Пусти, Толя. Дети, может быть, проснулись.
Взбежав на крышу, Ната приложилась ухом к трубе и возвратилась к Иволгину.
— Спят, жуки. Тихо.
И здесь он ей сказал:
— Ната! Давай мы с тобой на пару выкопаем землянку.
— Это как же понимать? — опять весело засмеялась она. — Как, объясни?
— Очень просто, — Иволгин ковырнул носком сапога под собой землю. — Разве тебе не надоело жить вот так, по-цыгански?