Угол атаки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она остановила его взмахом рук и снова сложила их на груди.

— Потерпи. Я еще не закончила… Ты вот, к примеру, прокатил поляка в рулежке и, наверно, считаешь, совершил великое. Ворвался ко мне сейчас с таким видом, словно тебе уже по меньшей мере пообещали Золотую Звезду. А тебя за такое, честно, следует высечь хорошей плетью… Теперь давай свое «но».

— Жестоко, Полина! — голос у Иволгина дрогнул. — Кто мог предвидеть, что этот чертов шарнир даст трещину. Притом ведь рулежке — в обед сто лет. С нее песок сыплется.

— Согласна. Тем более! Обязан был предвидеть и принять меры безопасности на тот случай, если деду вздумается самому подняться в воздух.

— Ну ты даешь! — с нехорошим смешком вставил Иволгин. — Травишь, будто сама никогда от земли не отрывалась.

— Осторожней на поворотах, Иволгин, — сурово сдвинула брови Борщева. — Я с тобой сейчас разговариваю не как Полина, а как командир твой. Не сумел предотвратить ЧП, то и кичиться нечем. Все последующее было уже обыденным. Кстати, ты ведь спасал и свою шкуру. Скажи, что нет?

Низко склонясь, Иволгин глядел в пол, планшет зажал в коленях, а шлемофон перекидывал из руки в руку.

Борщева, не замечая этого, внезапно весело улыбнулась.

— А вообще здорово у тебя получилось, Толя. Здорово ты оторвал от земли гроб и пронесся на нем, как та баба-яга на метле. Я бы, наверно, не сумела. Ну иди, герой. Полетишь на поверку с Анохиным — не усни. Он сонных не любит.

Иволгин хотя и выслушал Борщеву скрепя сердце, все-таки не мог не согласиться с ее доводами.

«Пожалуй, точно, — задумался он уходя, — главное в нашей работе — предугадать, предупредить возможные случаи. Остальное — благополучная посадка или удачный вынужденный прыжок с парашютом, пусть даже они и зачтутся летчику в графу заслуг, — это уже обыденное дело».

Несмотря на то, что уходил Иволгин от Борщевой, чувствуя себя будто выпоротым плетью, он, однако, не забыл и ее побасенок насчет Наты. Поверить он не мог, чтобы Ната открыто его нахваливала. Характер не такой. Ну, а что из того следует, если Ната и сказала Борщевой: «Славный парень, хороший парень». Да, ничего не следует. Ната и о других летчиках могла так сказать. И чего он, собственно, разволновался? Вот пойдет к Нате и скажет: «Не уезжай. И давай хоть раз поговорим по-человечески. Люблю я тебя, скажу, поняла? Давай поженимся. Самолетный ящик под жилье нам вряд ли дадут. Но своя землянка будет…»

В столовой Иволгина окружили друзья. Первым руку ему пожал Шмаков.

— С днем рождения, Иволга. — Он чмокнул того в лоб. — Видел твой полет в гробу. Красота! Везет панам. Дух захватывало. Я, было, шлемофон пустил по кругу. Собирать на поминки.

— По ком?

— Не по тебе, разумеется. По нашей дружбе с поляками. Если бы вы ляпнулись, был бы международный скандал.

— Олень ты, Мишка. — Отстраняя Шмакова, Иволгин сел за стол. — Поляки умные люди. — Он не стал рассказывать, какой просьбой его слушатели встретили Анохина у штаба, но, вспомнив о том разговоре, продолжал, задумчиво водя по столу ложкой: — Мне уже поляки, братцы, чем-то сродни, хотя родились они под другой звездой. Тем, наверное, что и они по натуре люди мирные. Сташинский говорит, он от природы человек не кровожадный. Гитлеровцы обращались с ним, как с рабом, намеревались стереть с лица земли Варшаву, и сами виноваты в том, что его расплата с ними будет жестокой. У поляков, как и у нас, велик счет мерзостям гитлеровцев. — Иволгин помолчал. — Они, понятно, спешат, торопятся в бой. И это меня, братцы, признаюсь, пугает. За десять дней можно восстановить утраченные летные навыки. Научиться воздушной стрельбе. Но заострить то, что мы называем шестым чувством, определяющим верные действия летчика в любой обстановке, — этого, мне кажется, за такой короткий срок сделать невозможно.

Подняв голову, Иволгин откинул упавшие на глаза реденькие волосы.

— А они и слушать не желают: «Почему не можно, пан, инструктор? Да поможет нам матка боска».

Здесь Иволгин придвинул к себе тарелку и начал быстро есть.

— А вообще как они, Толя? — участливо спросил Иволгина уже на улице кто-то из инструкторов. — Соображают?

— Об этом говорить рано. Но парни мировые. Завтра планирую выпустить самостоятельно. Тогда и увидим.

Со стороны гор наплывала темень — плотная, сырая. Она выхолаживала нагретую солнцем землю и окутывала таинственностью все выстроенное в степи человеком…

— Ребята, зайдем? — остановился Иволгин, увидев свет в окне у поляков. — Познакомлю. Они еще не спят. Наверно, готовятся.

— Вот и пусть готовятся, — сонно буркнул Шмаков. — Не в моем характере являться в гости не по-русски.

— Ты о чем? — не понял Иволгин.

— Как о чем? О ней же. Идя в гости к иностранцам, нужно брать с собой и ее. И не одну. Для такого знакомства принять по сотушке — все равно, что не принимать вовсе.

— В другой раз по сотушке, — рассмеялся Иволгин. — Зайдем, ребята. Поручникам тоже завтра рано подыматься. Зайдем на минутку. Побратаемся.

Постучав, Иволгин толкнул дверь и остановился. Поляки молились. На стене, против входа, висела маленькая, с ладонь, икона.

Похоже, полякам пришла в голову мысль помолиться, уже когда они лежали в постелях. Поручннк Сташинский стоял босой, в трусах. Все трое, увидев на пороге Иволгина, растерянно переглянулись. Потом Сташинский снял с гвоздя икону и поспешил спрятать ее, а Огинский, расставив руки, кинулся к двери: