Угол атаки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Прошу! Прошу!

Шмаков, переступая порог, рассерженно шепнул Иволгину:

— Вот ты действительно олень. Приперся. — И начал извиняться перед поляками за позднее вторжение.

Никто из инструкторов не подал виду, что видел икону и то, как польские офицеры молились. А на Иволгина гораздо сильнее подействовали и на всю жизнь запомнились багровые, цвета запекшейся крови полосы на спине Сташинского. Эти полосы — грубую печать неволи — он видел, когда поручник прятал «Матку боску».

«В концлагерях исполосовали человека, гады. Нетрудно догадаться, о чем просил поручник матерь божью. Только это он напрасно».

Не ввязываясь в разговор офицеров, начатый Шмаковым, Иволгин про себя улыбался: русские и поляки смешно коверкали слова родной речи.

Шмаков, не отличавшийся сильным голосом, то и дело поднимал высоко ладони:

— Тихо, славяне. Тихо. Дайте же и мне сказать.

Порой за бойкой разноголосицей Иволгин не улавливал гула ночных стартов самолетов.

Говорили о скором конце войны и возвращении домой, к себе на родину. Подхватывая тонкими пальцами свои белые, свисавшие на уши волосы, Огинский, равно как и Шмаков, всех перебивая, возбужденно вскрикивал, непонятно за что благодаря незваных гостей:

— Товарищи, дзенькую!

Иволгин, втискиваясь в середину плотного круга офицеров, начал прощаться с поручниками:

— До утра! Всем нам завтра рано подниматься.

Шмаков на пороге оглянулся:

— Поладим. Поладим, славяне!

Возле инструкторской землянки он остановил Иволгина:

— Хватит им десять дней, Толя.

— Я думаю… Ты видел спину Сташинского?

— Да-а, — Шмаков скрипнул зубами. — Сташинскому недели оттренироваться хватит. А после он с завязанными глазами найдет, в кого ему стрелять. — Закурив, Шмаков подумал вслух с улыбкой: — А матерь божья у них что надо, на Брагину смахивает. Такой и я бы помолился.

— Не кощунствуй, Мишка.

— Это ты насчет кого?

— Брагиной, понятно.

— Влюбился?

— Да.

— Не вовремя, Иволга. Вообще-то она ничего, Натка. Но ты не вздумай жениться. Тогда война еще долго не кончится. — И Шмаков, смеясь, обнял Иволгина за шею. — Пошли, жених, спать. Тебе нужно вздремнуть хоть часок. Анохин неспроста решил проверить у тебя технику пилотирования ночью. Слетаешь отлично в потемках — поможешь этим Анохину объяснить, кому нужно, почему он не снял тебя, оставил при иностранцах. Соображаешь?

— Не первый год в авиации. Все-таки толковый Анохин начальник. Такого грех не понять. Тем более что мы не дрова — людей возим…

Сделав заявку дежурному по гарнизону — разбудить его в 23.30, Иволгин не раздеваясь упал на нары. Но минут через пятнадцать, когда уже похрапывал Шмаков, он бесшумно соскользнул па пол, прихватил шлемофон, на всякий случай, чтобы за ним не возвращаться, и направился к землянке Борщевой, зная: Борщевой сейчас дома нет, она на полетах, а Ната, возможно, еще не спит.

Ната еще и не думала ложиться. Этот весенний вечер выдался удивительно теплым. В воздухе было тихо, и пахло редкостно для последних дней марта — свеже-талым снегом.

Иволгин нашел Нату на крыше землянки. Она сидела возле дымовой трубы, обхватив руками колени, и неподвижно смотрела на то, как из-за горы крадучись выползла молодая луна.

Ната не удивилась появлению Иволгина. Она словно ждала его. И потому, как только он приблизился — повела головой вправо: устраивайся, мол.