— При чем тут городок! Вы думаете, я вам медали выдам за полет рулежки?
— Ну, знаете, товарищ полковник, — нахмурился замполит. — Медали и петли — слишком широко. И потому непонятно. Если петля, вам первому.
Было в майоре Старчакове что-то сдерживающее. Анохин окончательно снизил тон, стал даже говорить с улыбкой.
— Не выйдет, Федор Терентьевич! — похлопал себя по загорелой шее. — Без особого на то дозволения самого Михаила Ивановича Калинина по ней и не ударишь сплеча. А вам… И особенно вам, комиссар, ударов таких следует остерегаться. Вам лично уже снимали голову.
Дальше шли молча. Анохин чуть впереди, тяжелой походкой. Мысли у него еще путались. Ну и день выдался! Все сегодня, как бы сговорившись, учат его жить и работать. Начал Метальников. Потом лейтенант Лукин и даже курсанты Лукина. А здесь, в долине, — Парамонов. Комэска встретил начальника спокойно, словно и не он бил тревогу. Вначале доложил, по каким упражнениям работает, и лишь потом все о ЧП.
— Неисправность устранена, — отрапортовал под конец Парамонов. — Младший лейтенант продолжает работать по своему плану.
— Продолжает? — не удержался съязвить Анохин. — Чего же ждете от Иволгина нового?
Парамонова это не смутило.
— Продолжает, товарищ полковник, — повторил он ровно. — Мы с комиссаром решили не трогать Иволгина.
— А вы хорошо подумали, — бросая взгляд на Старчакова, потемнел Анохин, — кого вы доверяете Иволгину?
— Доверили вы, — хладнокровно продолжал Парамонов. — И мы с комиссаром считаем, ваш выбор удачный. А думает пусть он, Иволгин, коль ему доверили. И он думает. Не сомневаюсь. Притом случай исключительный. Его трудно было предвидеть…
«Они с комиссаром решили, — покривился полковник, опять вспомнив тот разговор с комэской на старте. — Они, видите, уже все решили. — Сам он, наверное, поступил бы точно так же. Но он опоздал. — Все уже решили без меня. Конфликт исчерпан. Теперь остается благодарить бога. Не-ет… Иволгин. Опять Иволгин, — ускорил шаги полковник. — Ну что с него теперь, последнюю звездочку снять? Случай действительно исключительный и тем не менее…»
— Здравия желаю, товарищ полковник! — услышал внезапно Анохин и, поднимая тяжелую голову, увидел прямо перед собой Нату.
Она возвращалась от Иволгина на основной старт.
Вместо ответного приветствия Анохин начал расспрашивать Нату:
— Как они выглядят, новаторы-аэронавты? — Он растерялся и лучшее не пришло ему в голову. — Целы?
— Нормально выглядят. — Пожимая плечами, Ната оглянулась. — Видите, опять катаются.
— Федор Терентьевич! — сказал Анохин Старчакову. — Вы идите! Вызовите в штаб Иволгина и Зорку. Я сейчас приду.
— Уезжаю, Евгений Александрович — как только отошел Старчаков, сказала Ната, помахивая сумкой. — Надеюсь, вы препятствовать не станете?
— Куда? И почему так вдруг? Вас что, обидели?
— Обидели? — яркие губы Наты расплылись в улыбке. — Боюсь, как бы я сама кого-нибудь не обидела тут. Люди все хорошие. Я же вам говорила, Евгений Александрович: нечего мне здесь делать. Потому и уезжаю. Сидеть и ждать, когда какой-нибудь самолет трахнется, не в моем характере. Да и стыдно ждать этого… Спасибо вам за все доброе. Привет маме от нас. Большой, большой. Мы с Валюхой вас не забудем.
Она протянула Анохину руку:
— Вы же спешите. Возможно, больше не увидимся. Прощайте.
Он не взял руку.
— Подождите, Ната. Подождите. Мне нужно поговорить с вами.
Они стояли в чистом поле, на открытом месте, оба щурились на солнце и молчали. Ната молчала потому, что ждала серьезного разговора. А он — и сам не знал почему.
— Все поняла, Евгений Александрович, — наконец не выдержала она и рассмеялась. — Больше вас слушать у меня нет времени. Я же на службе. Прощайте, Евгений Александрович. — Вскинула на плечо сумку и быстро пошагала дальше.
Ему захотелось догнать ее, взять на руки, как тогда в кабинете, и бегом донести до своей квартиры. Или хотя бы крикнуть ей: «Возвращайтесь к нам!» Крикнуть он бы смог. И даже открыл было рот, но вспомнил: место совсем неподходящее. Впервые с неприязнью подумал о летном поле, где человеку негде спрятаться от посторонних глаз, когда этого хочется. Но он все же не удержался, громко послал Нате вдогонку:
— Куда же вы уезжаете?
Она не оглянулась, а, запрокидывая голову, тоже громко ответила: