Угол атаки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Полина это терпела лишь из уважения к квартирантке. Она видела: Нате не в тягость поздние визиты Иволгина и нравится его возня с ребятишками. С Борщевой она только с неделю пожила спокойно, душа в душу. Затем дружба их стала расклеиваться. Они почти перестали разговаривать и, похоже, вынужденно терпели друг друга. А все из-за детей. И Борщенок, и Валюха-цокотуха были страшно упрямы. Часто, деля какую-нибудь безделушку, дети дрались, царапались, на что матерям не раз жаловалась Фаина Андреевна. Она брала детей к себе на день.

Ната по вечерам скучала. И не скрывала от Борщевой свое желание увидеть Иволгина в просторной теплой вдовьей норе. Хотелось услышать чье-то живое слово. Близость дочери, ее детский лепет стали для Наты привычным, частью ее самой.

Борщева посылала в Москву розыск и получила ответ: «Ваш муж в списках погибших и пропавших без вести не значится». В тот день Ната ее почти не видела на земле, хотя сыпал мелкий дождь и облачность до половины закрывала горы. Борщева летала и с курсантами, и с летчиками звена — у них проверяла технику пилотирования в сложных условиях. Вечером же она, как только добралась до постели, упала на нее, в чем была. А несколько позже в дверь землянки постучал Иволгин и, приоткрывая дверь, спросил бодрым голосом: «Можно?» — «Можно», — ответила Ната. Однако на этот раз Иволгин пришел не к ней и не один — с товарищами, со Шмаковым и еще какими-то летчиками. Тех Ната не успела разглядеть в тамбуре. Борщева лежала с зажмуренными глазами. Она слышала только его голос, Иволгина. Подумала: опять явился уточнять задание и, не открывая глаз, резко бросила:

— Слушай, Анатолий. У тебя что, склероз? Бегаешь уточнять. Дай ты нам, бабам, спокойно после работы посидеть с детьми.

Он смущенно вспыхнул, и вместе с ним смутилась Ната. Они понимающе переглянулись, и он ушел, виновато объясняя товарищам:

— Не до нас сейчас Полине. Да и устала она. Жаль ее. Зря Полина треплет себе нервы. Лично я не верю, братцы, что Борщев наш погиб. Да еще неизвестно, где и как. Не такой он парень. А если погиб в самом деле, то с музыкой. Мы о Борщеве еще услышим.

— Уж это точно, Иволга, — буркнул Шмаков, горбясь под дождем.

Около полуночи седьмого января Иволгина разбудили частые винтовочные выстрелы. Вскакивая, он еще услышал заунывный звон. Били в рельс. Кто-то из летчиков подхватился раньше и с зажженной спичкой тянулся к четырехфитильной жестяной банке. Прежде чем воспламенились фитили, на пороге землянки вырос курсант с повязкой дежурного по штабу.

— Штормовая тревога! — закричал он и, борясь с порывами ветра, несшего в землянку стужу и белые липкие шмотья, начал закрывать дверь.

Снег посыпал еще вечером, спокойный, крупный. Метель разыгралась совсем неожиданно. Люди заметались возле самолетов. Штормовой ветер срывал чехлы с ЯКов, разламывал пожарные щиты, как мячики, гонял по стоянке пустые бочки.

Легкий ПО-2 покачивал на сильном ветру винтом в чехле, и казалось, вот-вот сорвется с якорей. Тут распоряжался Шмаков. Он принял ПО-2 после госпиталя временно. Связная машина еще числилась за ним. И сейчас он вместе с курсантами пытался удержать легкую, рвавшуюся за ветром, машину.

В рельс, подвешенный к перекладине под фонарем, кто-то, невидимый в пурге, бил не часто, но сильно. Теми, кто стрелял, командовал старшина Зорка. Выстрелами и набатным звоном подавали сигналы людям, заблудившимся в степи.

Все это Иволгин узнал в штабе, куда его вскоре вызвал комэска. Парамонов сидел за своим столом, мокрый от таявших на нем снежинок. Ставя задачу Иволгину, он поглядывал на телефонный аппарат — ждал какого-то звонка.

Парамонов раньше других офицеров узнал о шторме. Вначале он побежал на стоянку, где уже мелькали фигуры курсантов, механиков самолетов. Но, услышав стрельбу и удары в рельс, бросился к штабу. Здесь Зорка ему доложил: звонили из караульного помещения — пропал карнач. Пошел проверять посты и в караулку не вернулся. А со станции Зорке позвонил начальник и сказал: ищите троих офицеров. Усатый капитан и с ним два молоденьких лейтенанта сошли с поезда и напрямки — в ваш городок.

Парамонов догадывался, кто они такие. В эскадрилью командировались фронтовые офицеры-летчики на переподготовку после госпиталя.

— Почему же твой земляк, старшина, — гневно взмахнул руками Парамонов, — не оставил офицеров у себя до утра?

Одутловатое, в мелких морщинах лицо Зорки потемнело.

— Оставлял, товарищ капитан. Только их старший, капитан, сказал земляку: «Плевать мы хотели на вашу метель. Не такое видали».

Иволгина Парамонов вызвал не случайно. Исчезнувший караульный начальник сержант Самсонов был из его новой летной группы. Курсант редкостный, крепкий, умный, награжденный двумя орденами Славы. Самсонов летал стрелком на «Ильюшиных». А на фронт ушел с четвертого курса авиационного института.

Иволгин неспроста вспомнил об этом. Ему не верилось, что вот такой бывалый, грамотный парень может заблудиться в степи даже в пургу. Тем не менее в душу закрадывалось беспокойство: «Почему не может? В такой свистопляске может и опытный полярник оказаться под снегом. Найдешь его потом, когда снег растает». — И он тоже уставился на телефонный аппарат, ожидая звонка из караулки с хорошей вестью.

Только телефон молчал. Не вытерпев, Парамонов крутнул ручку. Получив неутешительный ответ от разводящего, он колюче уставился на младшего лейтенанта.

— Ваше решение?

— Искать! Искать Самсонова надо, товарищ капитан.

— А командированных?

— Заодно уж.

— А где искать?

— В долине, конечно.

— Она десять километров в ширину, двести в длину…

Парамонов позвал Зорку. У того от волнения па лбу выступили крупные капельки пота.

— Ваше решение, старшина?