— Знаешь, Максим, — сказала Зайцева, — раньше мне Санкт-Петербург очень нравился. Это был мой второй любимый город. Второй — после Костомукши. Но сегодня я даже не погуляла по Питеру. Сразу поехала на вокзал. После разговора с… ним. Сдала свой билет и взяла другой: на ближайший поезд до Москвы. Ехала и думала, что это Москва во всём виновата. Если бы я сюда не поступила, то всё было бы сейчас иначе. Вышла на Ленинградском вокзале… А тут солнце, тепло… красиво.
Наташа взглянула на крыши соседних домов, покачала головой.
Я улыбнулся и заявил:
— Рад, что ты вернулась пораньше. Без шуток. Ждал тебя.
На крыши я сознательно не взглянул — не спускал глаз с прилипшей к Наташиной щеке тёмной пряди волос.
Зайцева повернула голову, посмотрела мне в глаза.
— Ждал? — переспросила она. — Ты? Зачем?
Я вскинул руки — показал Зайцевой свои уже испачканные ржавчиной ладони.
Сообщил:
— Из корыстных побуждений, разумеется. Как же иначе? Вот такой я эгоист.
Зайцева близоруко сощурилась.
— Что-то случилось? — спросила она.
Я невольно процитировал рекламный ролик, который впервые посмотрел уже здесь, в тысяча девятьсот девяносто пятом году.
— Случилось страшное, — сказал я. — Помощь твоя нужна.
Я заметил, как Зайцева напряглась и добавил:
— Мне срочно необходима твоя консультация. Как профессионала. Больше мне обратиться не к кому.
Я развёл руками.
— В каком смысле? — спросила Наташа.
— Я написал две главы романа. По двадцать тысяч знаков в каждой…
— Правда? Когда?
— Первую главу — пару дней назад. Вторую — сегодня ночью.
Наташа вскинула брови.
— Всю главу? — сказала она. — За одну ночь? Двадцать тысяч знаков?
Я дёрнул плечом.
— Там почти двадцать одна тысяча получилась…
Зайцева вновь сощурила глаза.
— Максим, это правда?
Я дёрнул плечом.
— Стал бы я о таком врать. Конечно, правда. Места теперь себе не нахожу: волнуюсь. Хочу, чтобы ты на мои тексты взглянула. С профессиональной точки зрения. Потому что я чувствую: в моей писанине куча косяков. Их там точно полно. Только я не понимаю, в чём именно накосячил. Сама понимаешь, в чужой работе недостатки сразу видны. А в своей…
Я покачал головой и спросил: