— Надеюсь.
Рядом с первой звездой я нарисовал вторую.
— Максим, это значит, что мы с тобой теперь будем видеться редко, — сказала Зайцева.
— С чего это вдруг?
Я отвлёкся от рисования, взглянул на Наташу.
Зайцева ответила:
— У меня теперь режим. Каждый день после занятий я сразу же усаживаюсь за компьютер. Как ты и говорил. Работаю, пока девчонки гуляют. Ночью работать не получится: гремлю клавиатурой, мешаю соседкам спать.
Наташа покачала головой.
— Поэтому в общежитии мы вряд ли друг с другом пообщаемся, — сказала она. — Я допоздна работаю. Ты вечером уезжаешь в эту свою «Ноту». Увидимся только в универе. Да и то не каждый день. Если тебя возьмут на работу.
Зайцева печально вздохнула.
Я улыбнулся и сообщил:
— Люди обычно так и живут, когда занимаются делом. Потому и ценят общение друг с другом: этого общения не так много. Но я ведь никуда не исчезну. Разве не так? Ты знаешь, где и когда меня сможешь найти.
— Знаю, — ответила Наташа. — Но всё равно: грустно. Уже привыкла, что ты каждый день рядом.
Она сощурилась, пристально посмотрела мне в глаза и сказала:
— Максим, но я всё равно буду читать твою книгу. И исправлять ошибки. Не сомневайся. А тебе принесу свои главы… когда текста там станет немного побольше. Посмотришь на них? Потом… через недельку… или через две.
— Разумеется, посмотрю, — пообещал я. — Сколько ты вчера написала?
Зайцева дёрнула плечом, чуть приподняла подбородок.
— Не скажу, — ответила она. — Но… больше шести тысяч знаков.
На Наташиных щеках появились ямочки.
— Молодец, — сказал я. — Так и продолжай.
Наташа кивнула и сообщила:
— Я теперь просто работаю над каждой главой по отдельности. Не сочиняю сразу всю книгу, как ты и сказал. Пишу по одному слову за раз — прямо как Стивен Кинг.
После занятий я не отправился с Наташей в общежитие — пересел в метро с Кольцевой ветки на серую, доехал до станции «Отрадное». Кореец говорил, что кафе я отыщу без труда: оно находилось рядом с кинотеатром «Байконур». Я признал справедливость его слов, едва только выбрался из метро на поверхность. Сразу же увидел и кинотеатр, и яркую цветную вывеску над входом в стоявшее слева от него здание. На вывеске красовалось имя нынешней хозяйки кафе: «Виктория». В сравнении с громадиной кинотеатра здание кафе выглядело маленьким. Оно прижималось к ведущим в кинотеатр широким ступеням, словно было частью архитектурного ансамбля.
Я свернул на мощённую квадратными тротуарными плитами площадь. Взял курс на вывеску кафе, словно на свет маяка. Издали оглядел большие ростовые окна с вертикальными жалюзи. Увидел стоявший около настежь распахнутой двери рекламный штендер. Надписи на штендере обещали посетителям кафе «вкусную» пиццу и «ароматный» кафе. Рядом с входом в кафе прогуливались будто бы заинтересовавшиеся рекламными обещаниями голуби. Они вытягивали шеи, заглядывали вглубь заведения. Прогуливались голуби и рядом с выстроившимися на площади около кинотеатра ларьками. Около киоска с надписью «Куры-гриль» дремал серый пёс.
При виде меня пёс лениво приподнял голову и зевнул — продемонстрировал жёлтые зубы. Его зубы впечатлили голубей. Те пугливо взлетели, пару секунд покружили у меня над головой, приземлились на крышу кафе. Они будто бы заняли место в зрительном зале. Голуби наблюдали за моим приближением, подбадривали меня своим курлыканьем. Солнечный свет превратил окна кафе в большие зеркала. Я увидел в окне своё отражение: молодой мужчина в сером пиджаке и в чёрных брюках с бордовой полосой-галстуком на груди. Отметил: в пиджаке мои плечи выглядели шире, а каблуки туфлей добавили моему и без того немаленькому росту пару сантиметров.
Сместил взгляд за закреплённое на окне около двери расписание работы кафе: «Ежедневно с 11−00 до 24−00»
Пробормотал:
— Что ж. В общепите я ещё не работал. Надеюсь, что это будет продуктивно и интересно.
Конец второй книги