— Надо делать люмбальную пункцию, — говорит он. — Подозрение на менингит.
У меня подкашиваются ноги. Я хватаюсь за стену.
— Менингит? Но... это же...
— Мы проверим. Сделаем анализ. Нужно ваше согласие.
Я смотрю на Руслана. Он лежит на кушетке, маленький, беззащитный, и не плачет. Это самое страшное — он не плачет.
— Делайте, — шепчу я. — Все, что нужно.
Меня выводят из кабинета. Я сижу в коридоре, сжимая руки, и молюсь. Всем богам, которых знаю. Аллаху, Богу, вселенной.
Зарема рядом. Она молчит, только гладит меня по плечу.
— Позвони Ахмеду, — говорю я.
— Уже звоню.
Ахмед берет трубку после первого гудка.
— Мама? Что случилось?
— Руслан в больнице, — голос Заремы дрожит. — Подозрение на менингит.
В трубке тишина. Потом шум — кажется, он что-то роняет.
— Я вылетаю ближайшим рейсом, — говорит он. — Передай Сумае, я скоро.
— Передам.
Мы сидим в коридоре час. Два. Три. Никто не выходит, ничего не говорят. Я схожу с ума от неизвестности.
— Сумая, — вдруг слышу голос.
Поднимаю голову. Передо мной стоит пожилая женщина в хиджабе. Я не знаю ее.
— Кто вы?
— Я мать того врача, — она кивает на дверь. — Сижу здесь уже час. Смотрю на вас. У вас такой взгляд... я не выдержала.
— Что вам нужно? — я почти грубо. Мне не до разговоров.
— Помолиться вместе, — она садится рядом. — Вдвоем молитва сильнее. Вы какую веру?
— Я... — я теряюсь. — Мы мусульмане.
— Закрой глаза и повторяй за мной.
Я закрываю глаза. Она шепчет молитву — на арабском, я чувствую, как тепло разливается по телу. Я повторяю за ней.
Когда открываю глаза, ее уже нет. Только тепло в ладони остается.
Через четыре часа выходит врач.
— Мама Руслана?
— Да, — я вскакиваю. — Что с ним?