Я сижу на кухне, пью кофе и смотрю в окно. За ним — горы, уже зимние, покрытые снегом. Красиво.
Вдруг звонок. Мама.
— Дочка, привет! Как вы там?
— Хорошо, мам. А ты?
— Скучаю, — вздыхает она. — По Анисе, по Руслану, по тебе. Когда приедете?
— Не знаем еще. Наверное, весной.
— Весной долго, — огорчается она. — Может, я прилечу?
— Конечно, мам. Прилетай. Мы всегда рады.
— Тогда на следующей неделе. Займу билеты.
— Жду.
Мы болтали еще немного, и я чувствую, как тепло разливается в груди. Мама рядом — это всегда поддержка.
Вечером, когда дети спят, мы с Ахмедом сидим в гостиной. Он читает отчеты, я листаю журнал. Тишина — уютная, домашняя.
— Сумая, — вдруг говорит он. — Я хочу тебе кое-что сказать.
— Ммм?
— Ты замечательная мать. Я смотрю на тебя и удивляюсь, как ты все успеваешь.
— Ты тоже неплохой отец, — улыбаюсь я. — Даже очень.
— Я стараюсь. Ради вас.
— Знаю.
Он откладывает бумаги, подходит ко мне, садится рядом.
— Я иногда думаю, — говорит он тихо. — Что было бы, если бы мы не встретились тогда. Если бы ты не пришла в тот день в библиотеку.
— Был бы несчастлив с кем-то другим, — предполагаю я.
— Нет, — качает головой. — Я бы вообще не женился. Ждал бы тебя.
— Ахмед...
— Я серьезно. Ты моя судьба, Сумая. Я это понял давно. И чем дальше, тем больше понимаю.
Я смотрю на него. В полумраке гостиной его глаза кажутся черными, глубокими.
— Я тоже тебя ждала, — шепчу я. — Все три года — ждала. Сама не знала, но ждала.
Мы целуемся. Долго, нежно, забыв обо всем на свете.
— Мама? — голосок из коридора. — А почему вы целуетесь?
Аниса стоит в дверях, сонная, с барсом под мышкой.
— Мы... — я краснею. — Мы просто... любовь, солнышко.