— Наверное, поедим после, — отвечает Истон, и для меня это новость.
Я провожаю Бенджи взглядом, он быстрым шагом направляется к задней двери салона, на ходу вытаскивая сигареты. Дверь закрывается. Я пялюсь в пенную шапку своего пива и чувствую, как Истон внимательно смотрит на мой профиль, и понимаю, что сейчас что-то будет.
— Преуменьшая собственную потребность в ответах, ты их не получишь, — тихо говорит он.
— Он всё равно ничего не знает. Я же сказала, что отпущу это — и отпущу. Завтра самолет оторвется от полосы, и всё закончится. Меня здесь не было. — Я делаю паузу. — Мне нужно оставить это позади, если я хочу сохранить рассудок.
— Ну как скажешь, — бурчит Истон, явно не веря.
— Твоя мама когда-нибудь упоминала моего отца?
— Я думал об этом прошлой ночью. Из тех историй детства, на которые я обращал внимание — нет. Но я и не ожидал бы, что она станет о нем говорить, если всё было настолько серьезно, как ты говоришь…
— Они были помолвлены, Истон, — уточняю я, и для него, и для себя, вдалбливая это в собственную голову, стараясь не смотреть на живое, дышащее искушение в паре шагов от меня. — Серьезнее уже некуда.
Истон кивает, меняя позу на кушетке и сцепляя руки между коленями.
— Так что да, думаю, мама вряд ли часто его упоминала. Если и говорила, то, скорее всего, в контексте своего бывшего редактора.
Я киваю.
— Ты мог бы пригласить Бенджи поужинать, — говорю я, пытаясь сменить тему.
— Не хотел, — отвечает он без колебаний, и я поднимаю на него взгляд.
— Что тебя так задело в фильме?
— Ты правда ничего не упускаешь, да? — я делаю глоток пива.
— Ты совсем не умеешь скрывать то, что тебя бесит. Так что именно тебя раздражает в этом фильме?
— Судя по тем письмам, которые я прочла, мой отец во многом сформировал ее как автора, — я качаю головой. — А в фильме она его даже не упомянула. Ни слова. Или, может, я ошибаюсь. Может, это было намеренно, чтобы не ранить его. Интересно, она вообще пыталась с ним связаться… или просто вычеркнула его из истории? — я решаюсь взглянуть на Истона. — Тебе хоть немного это любопытно?
— Я уверен в том, что есть у моих родителей, и знаю, что сейчас у них всё крепко и стабильно. Но да… — признается он. — Мне становится интересно. Хотя бы потому, что это задело тебя настолько, что ты оказалась здесь.
— Я не хочу навязывать тебе свои чувства.
— В этом нет необходимости. Я не позволяю чужим взглядам менять мое мнение, если только сам с ними не согласен.
— Тебе правда всё так просто дается?
Тишина. Это мой сигнал поднять на него глаза. Но я не могу, пиво не только развязывает язык, оно делает меня слишком остро чувствительной к тому, какое влияние он на меня оказывает.
— Посмотри на меня, Натали.
Господи… то, как он произносит мое имя. Так не должно звучать — но звучит.
— Натали, — повторяет он. — Посмотри на меня.
Я всё равно не поднимаю взгляд.
— Дело не только в том, что он помог ей стать тем автором, которым она стала… — начинаю я. — Они выглядели крепкой парой. И я думаю…
— Что?
— Я думаю, Рид… — запинаюсь. — Я думаю, твой отец…
— Разрушил их отношения? — договаривает он.