Бенджи кивает сам себе:
— Всю нашу жизнь. Когда «Сержанты» перестали выпускать альбомы, а потом и ездить в туры, папарацци постепенно потеряли к нам интерес. Благодаря этому мне и удалось спокойно открыть этот салон. Для большинства тех, кто сюда заходит, я просто чертовски горячий блондин, который отлично набивает татуировки.
Истон закатывает глаза, а я не удерживаюсь от улыбки.
— Надо отдать должное вашим родителям, — говорю я. — Они всё сделали правильно. Я сама до всего докопалась только потому, что перед поездкой перелопатила кучу информации и посмотрела фильм.
Горечь в моем тоне звучит отчетливо, и они оба бросают на меня внимательные взгляды.
— Фильм всё-таки больше о становлении группы и карьере Стеллы, — спокойно поясняет Бенджи.
— Да, — коротко отвечаю я. Истон тут же это улавливает, хотя ничего не говорит.
— Голливуд, — усмехается Бенджи, наклоняясь за новой порцией краски. — Только они способны сделать историю моих родителей романтичной, когда в реальности всё было совсем не так.
— Но ведь начало группы и их отношения пришлись на время еще до твоего рождения, верно? — уточняю я.
— Верно, — соглашается он, хотя по тону слышно, что это его не до конца убеждает. — Значит, и отношения тети и твоего отца были еще до событий фильма?
Я качаю головой.
Понимание мелькает в его взгляде.
— Вот почему тебе так интересно.
— Всё чуть сложнее, — признаюсь я. — Ты правда никогда не слышал о моем отце? О том, какую роль он сыграл в жизни Стеллы?
Он щурится, будто перебирая воспоминания, и снова качает головой.
— Прости, нет. Не припоминаю.
— Ничего, — отмахиваюсь я. — Я так и думала. Просто… это выбило меня из колеи на пару дней, вот и всё.
По выражению лица Истона ясно: он не верит ни единому слову. Я спокойно выдерживаю его взгляд.
— Наверное, это говорит мой внутренний журналист, — признаю я. — Мне сложно довольствоваться обрывками.
— Но ты ведь не собираешься спрашивать об этом отца? — вмешивается Бенджи.
— Нет. Я не хочу ворошить то, что может причинить ему боль.
— А тебе это, значит, больно, — прямо говорит Бенджи.
— Это моя вина, что полезла куда не надо. Но меня больше мучает неизвестность — что именно произошло. Это как смотреть фильм с середины: даже если знаешь финал, всё равно хочется понять, как они к нему пришли. Думаю, во всем виновата моя профессиональная деформация.
— Понимаю. Правда, — Бенджи останавливает машинку и хрустит шеей. — Ладно, ты молодец, но давай сделаем паузу, чувак.
Истон качает головой:
— Я в порядке.
Бенджи срывает перчатки и выбрасывает их.
— А мне нужно в туалет и перекурить. Так что сидите тут.
Истон приподнимается, а Бенджи смотрит на нас обоих:
— Есть хотите?