Они были помолвлены.
Это открытие выбило меня из колеи еще прошлой ночью, в тот самый момент, когда я впервые об этом прочла. И сейчас оно ощущается не менее разрушительным, как раз тогда, когда я собираюсь украсть еще один день с сыном бывшей невесты моего отца.
Чувствуя себя на всех уровнях хреново, с доказательством прямо перед глазами — черным по белому, — я с силой захлопываю ноутбук и тянусь за консилером. Нанося макияж, я всерьез подумываю написать Истону и отменить наши планы… ровно в ту секунду, когда он присылает сообщение, что уже едет за мной.
Желание снова «потеряться» вместе с Истоном сейчас перевешивает потребность сбежать. И это лишь лишнее подтверждение тому, насколько далеко я зашла в этом моральном отпуске. Теперь меня пугает другое, как долго я еще буду поддерживать эту ложь, особенно когда чувствую, как притяжение к Истону усиливается с каждой минутой рядом с ним. Хуже того, я ловлю себя на том, что тянусь к нему во всем, что действительно имеет значение.
И, похоже, не я одна.
Это притяжение не может быть односторонним — не с той энергией, которая проходит между нами.
А может, Истон просто такой со всеми людьми в своей жизни. Похоже, у него вообще нет выключателя для этой интенсивности, хотя он явно умеет расслабляться и получать удовольствие. То, что до недавнего времени я даже не осознавала, как серьезную проблему для себя.
Возможно, всё дело в недосыпе, и я просто слишком многое себе накручиваю.
У меня никогда не было бессонницы, а теперь она будто стала медленным вором: день за днем обкрадывает меня, откусывая по кусочку от уверенности, ощущения цели, морального компаса и всего, что делало меня человеком, которого я уважала. До этой недели, по крайней мере.
— Это просто плохая неделя, — резко говорю я себе, захлопывая пудреницу и отталкиваясь от кровати, когда с другой стороны двери раздается тяжелый стук.
Из телефона орет музыка. Я хватаю его и тут же убавляю громкость, чувствуя, как поднимается волна смущения. Вдруг это Истон, и он всё слышал? Но вместо этого доносится спокойное, ненавязчивое:
— Уборка номера.
Вчера, в своем тумане, я напрочь забыла включить электронное «не беспокоить» на двери.
— Всё в порядке, спасибо, — отвечаю я и спешу в ванную, взглянуть на свое отражение.
Даже плотный слой корректора под глазами плохо справляется с тем, чтобы скрыть потемневшие круги. Решив не мыть голову, я щедро распыляю сухой шампунь, и к счастью, кудри оживают, упруго подпрыгивая. Принимаю эту маленькую победу и собираю их резинкой. В целом я выгляжу… сносно. Немного наспех, но терпимо. И всё же внутри продолжается борьба, смогу ли я прожить еще один день во лжи.
Часть решения очевидна. Рано или поздно мне придется быть честной с Истоном, хотя бы для того, чтобы снять с него тревогу о том, что я сделаю с его признаниями. За всё время, что я здесь, он относился ко мне с неожиданной заботой, и именно поэтому это становится самым сложным.
Мой страх в том, что стоит мне всё рассказать и он тут же закроется и исчезнет. Если я до сих пор тяну с правдой, то это на сто процентов потому, что я хочу быть рядом с ним. И, что еще страшнее, начинаю жаждать его тепла.
Негромко подпевая Honest, Kyndal Inskeep, я слегка распыляю на свой теплый свитер любимый аромат Black Orchid.
Выйдя из ванной, взгляд цепляется за куртку Истона, небрежно перекинутую через край кровати. Эгоистично решаю не надевать ее — пусть побудет со мной еще чуть-чуть. Не удержавшись, подношу воротник к лицу. Его запах накрывает меня, и в этот момент телефон вибрирует в ладони.
Бабочки, которые я изо всех сил пытаюсь игнорировать, бодрят куда сильнее, чем холодный кофе, который я залпом допиваю, ставя кружку рядом с нетронутым завтраком. Хватаю маленькую дорожную сумку, бросаю на себя последний взгляд и выставляю поднос с едой за дверь.
В лифте я устраиваю себе хорошую взбучку.
— Сегодня ты будешь тем профессиональным журналистом, которым тебя учили быть, Натали Батлер, — приказываю я себе, когда двери лифта разъезжаются.
Решив взять ситуацию под контроль несмотря на то, что в последнее время я с трудом справляюсь даже с самыми простыми вещами, я замираю в напряженном ожидании. И почти сразу слышу рев мотора пикапа Истона, еще до того, как он появляется.
Я сажусь, захлопываю дверь и поворачиваюсь к нему с тихим:
— Привет.
И тут же забываю, как дышать.
Его чистый, свежий запах заполняет салон, пока я невольно впитываю его взглядом.