Истон снова бросает на меня взгляд, а я сужаю глаза.
Я тебя раскусила.
С усилием удерживаю язык за зубами, пока они двое перекидываются шутками так, будто стоят где-нибудь на пляже: загорелая кожа, напряженные мышцы — всё выставлено напоказ для всех, у кого есть чем восхищаться. А я тут, в гордом одиночестве, партия из одного.
Резко отводя взгляд, я пожимаю плечами.
— Ну и что с того, что он красивый, — бурчу я и скрещиваю руки на груди. — В Техасе таких тоже делают, — заявляю я Джоэлу.
Он разражается очередным громким хохотом. Истон оборачивается на этот взрыв смеха, с любопытством переводит взгляд с Джоэла на меня и в следующую секунду мы уже обмениваемся улыбками.
А еще через мгновение и Истон, и Джедайя уже облачены в экипировку для заезда.
Страх накрывает меня ровно в тот момент, когда я вижу, как к трассе выкатывают мотоциклы. Я тут же подхожу к Истону, пытаясь хотя бы изобразить голос разума. Он смотрит на меня сверху вниз, глаза сверкают озорством, будто он заранее готов к моему протесту.
И только сейчас я замечаю: они куда зеленее, чем мне показалось раньше. Вокруг зрачков теплый, медово-коричневый оттенок, расходящийся тонкими лучиками, словно солнечными, прежде чем раствориться в море изумрудной зелени.
Красивый мужчина на мотоцикле.
Пункт назначения — смерть.
Соберись, Натали.
— Слушай, я понимаю, что это не мое дело и мы только что познакомились, но ты, блядь, вообще в своем уме?! — мой «голос разума» звучит скорее, как визг бабушки с поясной сумкой, набитой антисептиками и пластырями. Средствами, которые Истону ни черта не помогут, если он потеряет контроль на этой громадной трассе у него за спиной.
— Я бы не стал спорить с такой оценкой, — парирует Истон. — Похоже, я в отличной компании.
— Ха-ха, — шиплю я вполголоса, наклоняясь к нему. — Просто чтобы ты знал, обычно не лезут кататься на смертельной ловушке вроде Mt. Suicide[28] до того, как выпустят первый альбом, и переломают себе все кости!
Я мысленно перерываю бесконечные статьи, которые читала прошлой ночью об Истоне, или хотя бы любое упоминание о нем, и ни в одной из них не было ни слова о мотокроссе. Да и вообще ни о чем полезном. Страх нарастает, и я снова смотрю на чудовищную трассу за его спиной. Гигантские насыпи земли вздымаются одна за другой, устрашающе высокие, выверенные до миллиметра, спроектированные специально для таких психов, как Ивела Книвела[29], которые сейчас окружают Истона, подбадривая его.
— Ты же делал это раньше, да? — спрашиваю я, еще больше вторгаясь в его пространство. — Не так ли, Истон? — настаиваю я, когда он не отвечает. Утренний ветер хлещет по лицу, выбившиеся кудри липнут к блеску на губах.
Молча Истон натягивает перчатки. Джедайя с усмешкой толкает его локтем и протягивает шлем с очками.
— Дамочка за тебя переживает.
— Я ему не «дамочка», — огрызаюсь я. — Я просто журналистка, которая не получит свой материал, если объект интервью окажется, черт возьми, в коме!
— Эй, поаккуратнее с чувствами, — поддевает Истон. — Ты ведешь себя очень похоже на мою «дамочку» и, признаться, мне нравится эта забота. Если сейчас начнешь изображать безразличие, это только подорвет мою уверенность.
— Переживешь, — фыркаю я, закатывая глаза, а потом выпрямляюсь и внезапно становлюсь серьезной. — Ты же переживешь, правда?
Истон внимательно вчитывается в мое выражение лица, прежде чем натянуть шлем.
Он действительно это делает.
— Знаешь, если ты сломаешь шею, ты так и не узнаешь, станет ли твой альбом платиновым! — выпаливаю я. — Твоя мать вообще в курсе, что ты вытворяешь?
— А что, собираешься ей позвонить? — отзывается он.
Я вижу лишь край его улыбки под шлемом, но по дьявольскому блеску в глазах сразу ясно — она во весь рот. Сердце начинает колотиться неровно, когда я мечусь взглядом между Истоном и трассой.
Я нихрена не понимаю в мотокроссе, но видела его мельком по телевизору. И, насколько могу судить, чтобы выйти на такую трассу, как та, что нависает за его спиной, нужно быть почти профессионалом.
— Истон, — умоляю я. — Ты ведь делал это раньше, правда?
Он жестом просит меня отступить, но я кладу ладонь на его перчатку, сжимающую руль, и качаю головой. В этот момент он поднимает руку и аккуратно убирает прядь волос, которую я почти уже жую, с моих губ. Жест короткий, но слишком интимный, чтобы не почувствовать его.
[28] Неофициальное прозвище особенно опасного участка мотокроссовой трассы.
[29] Американский каскадер, прославившийся смертельно опасными прыжками на мотоцикле.