— О… — говорит она, и в ее лице проступает тревога.
— Я рад, что прочитал, — признаюсь я.
— Правда? — подталкивает она, и в глазах загорается надежда.
— Правда, — говорю искренне. — Сложно держать обиду, когда твоя бывшая невеста представляет тебя как секс-бога, о котором все незаслуженно забыли.
— Я почти уверена, что это было не в предисловии…
— У тебя своя интерпретация. У меня — своя. Но… если честно, твоя мне очень понравилась.
— Правда?
— Правда. В точку.
— Ну это… черт… Нейт, — ее глаза снова наполняются слезами. Она глубоко вдыхает, и голос дрожит, когда она продолжает. — Даже если поначалу это было трудно принять… это ведь… по-своему красиво, правда? То, что наша история любви привела к их истории.
— Да, — соглашаюсь я, чувствуя, как мы наконец опускаем щиты. — Очень красиво. Ты вырастила хорошего мужчину, Стелла.
— Я тоже так думаю, — говорит она с гордостью. — А Натали… она просто потрясающая, Нейт. И так похожа на тебя, во всех возможных смыслах.
— Я знаю, — улыбаюсь я с тем самым родительским чувством, от которого никуда не деться, и она шутливо хлопает меня по груди.
— Угх… всё такой же эго-маньяк.
— Некоторые вещи не меняются, — философски замечаю я.
— И хорошо, — тихо говорит она. — Я надеюсь, что кое-что не изменится никогда.
— Не изменится, — уверяю я и наклоняюсь, чтобы быстро поцеловать ее в висок.
Черты ее лица смягчаются, облегчение проступает сразу. Мы молча обмениваемся пониманием: мы оба на своем месте в жизни друг друга, и с этим всё в порядке. Я не хочу, чтобы Стелла чувствовала вину, потому что я говорил жене чистую правду. Я бы ничего не стал менять. Не стал бы возвращаться назад. Не изменил бы ни одной минуты своей жизни — ни единой, мать ее, секунды.
— А теперь иди и вытащи мою жену из шкафа, в котором она, я уверен, прячется. И, пожалуйста, постарайся ее не напоить.
— Ничего не обещаю, — парирует она, ее улыбка становится шире. Она отступает назад, одаривая меня сияющим взглядом, затем разворачивается и уходит.
Я делаю то же самое, поднимаюсь по ступенькам обратно и стучу в дверь.
— Дядя Нейт, ты такой красивый, — с улыбкой говорит Холли, впуская меня внутрь.
Я не успеваю ответить, потому что тут же вижу Натали. Она стоит на стремянке перед зеркалом во всю стену, в свадебном платье, с букетом нежно-розовых роз в руках. Глаза уже начинает щипать, и в тот момент, когда наши взгляды встречаются в отражении, она срывающимся, счастливым и полным слез голосом выдыхает:
— Папочка.
И всё. Я пропал.
***
Я стряхиваю с рук лишнюю воду, беру чистое полотенце и вытираю их насухо, пока сквозь стены из зала доносится глухой бас приема. Выходя из уборной, я забираю пустой бокал Эдди из-под шампанского, который оставил тут раньше. Направляясь к бару, я резко замираю на месте, с другой стороны закрытой двери раздается до боли знакомый голос.
— О Боже… перестань! Нас сейчас спалят.
— Всё нормально, малышка. Никто нас не услышит. Музыка слишком громкая, — этот голос я тоже узнаю.
— Мы… д-должны… остановиться. Господи, Дэймон, что, черт возьми, было в этой мексиканской морской воде?!
— Я люблю тебя, Холли, вот что было в этой чертовой воде. А теперь меньше разговоров и меньше пыхт…