— Если я расскажу, ты не должен сходить с ума и превращаться в… ну, в себя, — или использовать это потом, подпитывая свою паранойю.
— Слишком много условий, — его улыбка исчезает, а взгляд становится жестче. — Тебя кто-то обидел? Если да — все, блядь, правила отменяются.
Я качаю головой.
— Вот он, пещерный мужчина, за которого я вышла замуж.
— И за которого снова выйдешь в самое ближайшее время.
— Тогда просто скажи дату и время.
Он снова проводит подушечкой пальца по моему шраму.
— Ответь мне. Тебя кто-то обидел?
— Наоборот. Кто-то спас мне жизнь, — я ласкаю его лицо, и он хмурится. — Если точнее, это было чертово «динь-динь-динь» от моего Принца Филиппа.
— Детка, ты точно в порядке? — он внимательно вглядывается в меня. — Я тебя слишком жестко трахнул? Ты ударилась головой о спинку кровати?
И вот она — фирменная, чертовски сексуальная полуулыбка. Господи, как же я по тебе скучала.
— И кто, блядь, такой этот Принц Филипп? — рычит он. — Покойный муж английской королевы теперь тебя преследует?
— Нет, дурачок. Принц Филипп — это диснеевский принц, который поцеловал Спящую красавицу и разбудил ее, — не удержавшись, я наклоняюсь и целую его искривленные в ухмылке губы. — Это был ты, Истон. Ты спас меня своими вечными напоминаниями пристегиваться. Твоя бесконечная занудная мантра довела меня до того, что каждый раз, когда раздавался сигнал, я слышала только, как ты ворчишь, заставляя меня пристегнуть ремень.
Я беру его руку, кладу ладонью вверх на подушку у себя на коленях и веду пальцами по его коже.
— В тот день ты выиграл спор, который спас мне жизнь.
Все следы улыбки исчезают с его лица.
— Ты попала в аварию?
Я киваю.
— Моему Toyota Prius конец, но дорожный патрульный сказал, что и меня бы не стало, если бы я не была пристегнута. Лил сильный дождь, и я очень спешила.
— Куда?
— Вот это самое ужасное.
— Говори, Натали.
— Я торопилась в аэропорт, потому что снова исчерпала лимит по AmEx. Я летела в Стокгольм.
Он ошарашенно смотрит на меня.
— На мой последний концерт?
Я снова киваю.
— Детка… — он опускает голову, и в голосе одновременно боль и раздражение. — Почему, почему, черт возьми, ты мне не позвонила?
— Потому что это был мой черед для великого жеста. Господи, Истон. После всего, через что мы прошли, я хотела сделать для тебя то, что ты делал для меня каждый раз. Ты этого заслуживал. Я не знала, какой будет твоя реакция, но, когда наконец убедила себя просто взять и, черт возьми, сделать это — прилететь и поставить всё на кон, — я решила не ждать окончания тура. По дороге я попала в аварию, и она не дала мне добраться до тебя. А потом ты уже был дома и…
— …и встречался с Мисти, — заканчивает он. — Блядь.
— Больше всего я ненавижу именно эту часть, — шепчу я, обводя пальцем его губы. — Я уже потеряла слишком много времени и понимала это. Но я всегда, всегда шла к тебе. Ты должен знать, даже когда мы были порознь, ты всё равно всегда был со мной.